- Давай, переключай…
Почти тут же послышался дрожащий голос дорогой подруги:
- Тэш… Тэш… Ты его нашла?..
Выругавшись про себя на самом чёрном диалекте сомаров, я спросила:
- Кого?
- Вайятху… – почти прошептала она.
- Кого? – не поняла я.
Какой ещё, к диосам, Вайятху?! Что это за зверь?
- Вайятху, – простонала Линн, – посмотри в крышке, быстрее! Я была уверена, что ты первым делом вскроешь этот гроб!
Я мстительно хмыкнула.
- Ну, знаешь, делать мне больше нечего, как в твоём тряпье рыться…
- Тэш, кроме шуток! Открой быстрее! Он же задохнуться может! Я, конечно, снизила активность Гипносом до минимума, но всё равно, ему же нужен воздух! Тэш, ну, шевелись!
В голосе уже слышались истерические нотки. С трудом удержавшись, чтобы не послать её к Вогранам, я ответила:
- Да не кричи ты, я открыла этот твой ящик, только тут одни тряпки набросаны!
- Смотри в крышке, говорю же! Опусти её, только осторожно, и оторви защитный слой! Давай побыстрее!
Ворча про себя, я сделала, как она просила, верхняя часть контейнера откинулась на шарнирах и я опустила её вдоль стенки. Тут и стало ясно, что крышка какая-то подозрительно плоская изнутри, а покрывающая её предохранительная плёнка явно была оторвана с двух сторон, а потом снова приклеена, не слишком аккуратно.
Я с запоздалым замиранием сердца подумала, что если бы хоть один из проверяющих просто поднял голову, куковать бы нам с дорогой моей подругой сегодня в одной из комнат местного Дома содержания преступивших закон… Вот мерзавка!
Содрать вновь приклеенную плёнку удалось только добытыми из шкафа с инструментами ножницами. А под ней оказалось нечто бесформенное, больше всего напоминающее тюк из ткани. И этот тюк немедленно начал сползать вниз. Я с трудом успела подхватить его, чтобы он не шмякнулся на пол, и осторожно опустила. Тяжело, однако!
Тело, упакованное в ткань, лежало, не шевелясь. То, что под материей находилось что-то живое, можно было догадаться только благодаря непрерывным переливам на ткани, которая мерцала от малейших движений, производимых, видимо, вдохами-выдохами.
Полюбовавшись на это «нечто», я негромко сказала, адресуясь к Линн:
- Ну, нашла я тут кого-то… По-видимому, это и есть твой, как его… Вайятху. И что теперь?
Линна с облегчением вздохнула, аж в микрофоне засвистело, и торопливо заговорила:
- Тэш, это, понимаешь, наш садовник… его срочно нужно было увезти с Мирассы, во что бы то ни стало! Я использовала обычный Гипнос, второй режим, ты сможешь вывести его из состояния сна, да? Для этого ведь не нужна специальная аппаратура?
- Ну, не нужна. Смогу. А теперь объясни мне, за каким Вограном, я должна возиться с твоим садовником? И что вообще происходит?
- Тэш… ну, ты понимаешь… Его надо было вывезти, иначе его бы убили… А я не смогу… Он ведь не виноват! Но муж и слушать не захотел… В-общем, я подумала, что если не ты, то мне никто не поможет!
- Линн… – с некоторой угрозой в голосе сказала я.
- Да-да, сейчас, – заторопилась подруга, – знаешь, тут такая штука вышла…
Когда я, наконец, вытащила из неё всю историю (и ещё не факт, что всю!), я была готова действительно послать её по всем известным адресам, где лечат голову. И не только! Эта ненормальная действительно выкинула номер, и какой!
К своему удивлению, я узнала, что на Мирассе действительно существует рабство. Правда, касается оно только совершенно определённой категории существ, не людей, а неких мутантов, что ли… Которых вывели специально, с генетическими изменениями, для того, чтобы они были идеальными постельными игрушками для своих хозяев.
Пока я, морщась, пыталась уложить в голове всю эту бредятину, Линна, чуть не плача, продолжала рассказ. Оказалось, что монополию на «производство» таких рабов держит традиционно императорский дом. И сам Император лично жалует такими «игрушками» особо отличившихся придворных. Одним из «награждённых» стал дед мужа Линны. Рабы, оказываются, живут достаточно долго, чтобы их можно было завещать своим детям и внукам, как некое движимое имущество, и передавать, так сказать, из рук в руки. Этот самый раб, который сидел теперь в багажном отсеке моего кораблика, перешёл, в своё время, отцу Альдора, а потом и самому Альдору, который подарил его Линне. И всё было бы прекрасно, если бы этот раб, на протяжении трёх поколений прекрасно живший себе в семье, не сбежал внезапно.
Случай был настолько из ряда вон выходящим, что им занимался сам императорский лекарь, который изучив психокарту раба, сказал, что у того по каким-то непонятным причинам, произошёл сбой отлаженной программы поведения, и порекомендовал раба перепрограммировать. После некоторых раздумий, его сделали садовником. Казалось бы, вопрос закрыт, но не тут-то было! Через некоторое время раб опять сбежал!
Когда его нашли во второй раз, оказалось, что настойки у него опять сбились, внешних причин этому не нашли, но раба рекомендовали, на всякий случай, уничтожить. Вот Линн и вызвала меня, чтобы спасти этого незадачливого слугу.
