– Наклонись поближе, последнее слово молвить хочу. Да не бойся, поп меня всего ладаном прокоптил. А вот, когда хоронить будешь, не лобзай мое холодное и пустое чело. Приникни, сын, главою к моей груди. Слышишь последние удары моего сердца? Впитай их в себя. Когда человек готов передать свою душу в десницу Господа, разум его обращён назад, и больше всего он ценит то, чего уже нет. Жизнь идёт, и не ведаем ей цены, а когда она приблизилась к концу, вот тогда и цена ей появляется безмерная. Одна утеха – в тебе моя жизнь продолжается.
Сомкнул отец очи навсегда, успев сказать последнее слово и передать едва слышимые удары своего сердца сыну.
Посыпая крестообразно щепотку земли вслед за опускающимся в могилу гробом, Иван чувствовал глубокое опустошение, словно кусок души оторвался и улетел куда-то. Почему такая несправедливость царит в жизни: только найдёшь и, тотчас, потерял. Ему всегда казалось, что, вот, ещё чутьчуть, и он до конца постигнет жизненную отцову премудрость, и тогда… «Ежели человек не может постигнуть сам себя, то как же он познает Бога? – думал Иван, понуро шагая с кладбища. – Нет человека, и угас светильник. Но не-ет, не угас. Я плоть от плоти отцовой, и мне блюсти светильник до той поры, пока не передам его своему сыну. Род Кучковичей не должен угаснуть».
Вот на такой опаре всходил нрав Ивана Кучки, владыки своей сельской отчины.
Пройдёт немало времени, когда Иван поймёт: нечего с завистью посматривать в сторону Новгорода. Ростов – ровесник Новгороду в своей древности, но судьба выпала каждому своя. Незачем Ростову примерять на себя величие Новгорода. Однако смириться с незавидной судьбой Ростова Кучка не может, но что поделать, выше лба не прыгнешь. И затаилась в нём обида. А где обида, там и виноватые есть. Так, где они, эти злодеи? Да они рядом – ростовские невегласы.
Нет, Иван не отказался от своей мечты, он затаил её в душе, ожидая своего часа.
Кто в Ростовской земле не знал крепкого, ухватистого хозяина своей отчинной усадьбы боярина Степана Кучку? О, это был муж знатный. А теперь и сын его Иван хочет удивить честной люд ещё больше. Никак Иван не угомонится, не по душе, не по нраву ему как ростовцы живут, вот и чудит боярин. Неуёмен Иван, ох неуёмен. Торит дорогу от своего села к Ростову. Не для иноземных гостей, коих днём с огнём здесь не сыщешь, а для своих купцов. Путь стал короче и удобнее, ибо обустроил он мостовые переправы через речушки и ручьи. С верховья Яузы к Клязьме, и с верховья Клязьмы к Яхроме устроил волоки со станами, где у него постоянно наготове лодьи, возки, телеги, служивые и работные люди. Теперь в любое время без задержки купцы с товаром переправляются с одной реки на другую.
Это, конечно, не гостинец в полном смысле, поскольку ростовцев он не интересовал: не пойдут же они со своим товаром торговать в село Кучково. Этот путь нужен Ивану. Немалые затраты пришлось сделать. Над его чудачествами посмеивались. За глаза, конечно. Но Иван верил, что пройдёт какое-то время, и путь по Москови, Оке, Десне в Муром, Рязань, Чернигов будет наезженным, оживлённым.
И теперь уже купцы пошли бы по этому пути, но слывёт земля вятичей своей дикостью, да и станов добрых нет, и погостов мало.
Ну, ладно – мурома язычники, там свой норов, дикий край. Но Чернигов и Рязань на глазах растут, им выход нужен к торговым путям. А по Десне, Оке и Москови идти им выгоднее, чем по Днепру – крюкто какой! А тут напрямую к Волге, и далее – в любую сторону.
Всем ростовским боярам не по силам было б то, что за последние годы содеял один Иван.
«Погодите, ростовцы, вы ещё вспомните меня, когда мытное и погостное буду брать на волоках и станах, – часто думал Иван, забывая вспоминать о княжьей власти. – Ежели мне не придётся прибыль считать, то наследник мой с лихвой своё получит и меня, своего родителя, помнить будет добрым словом, как я своего родителя вспоминаю. Тем более теперь есть, для кого стараться. Растет наследник!»
В помыслах и трудах летели дни и годы. Десять лет уже счастливо живут Иван и Варвара. Две дочки от первого брака Ивана уже замужем. Сысой растёт здоровым, смышлёным отроком. Иван не нарадуется на… пасынка!
