Наследник! Душевное равновесие Ивана иногда нарушалось. Невольно задумывался о приближающемся времени, когда он должен будет готовить Сысоя к наследованию родового имения, либо… Хочешь, не хочешь, а годы заставляют задумываться: как жизнь прожита, как остаток прожить? Когда вёл Варвару под венец, не помышлял о наследнике, думал, вечно будут молодыми, и будут жить в любви. А теперь мысль о наследнике сидела в сознании глубоко и затаённо, свербела потихоньку, и вот – созрела, требует ответа. И носитель этой созревшей мысли сам не знает, как ему быть. Ну, даст Бог, родит Варвара сына, кровинушку, плоть от плоти, и что же? Сысоя под младшего сводного брата поставить придётся? Или скрыть тайну даже от кровного сына? Но когда-то правда выйдет наружу. И так каждый раз гнал Иван от себя снедающие душу размышления о наследнике. Но мысли эти снова навещали, и никуда от них не денешься.
Волоки и станы на Клязьме и Яхроме требуют постоянного ухода и содержания. В лесах дороги зарастают подлеском – надо расчищать, а не доглядишь, поленишься, тяжелее торить приходится. На станах и волоках нужно постоянно держать лошадей, а лошадям нужен корм и уход. Значит, ширить надо покосные и пастбищные угодья, распашку полей для овса и клевера. Дворы надо ставить для содержания и ремонта саней, телег, возков. На волоках образовывались целые лодейные поля. Много требовалось рубить разных изб и хозяйственных построек для работных людей.
Иван умел вызвать у людей интерес к делу, с ними легче разговаривать, нежели с боярами ростовскими. Справедливого хозяина видно было с самого низа, от кабального и, даже, от полного холопа. Потому и тянулся к Кучке честный работный люд.
За таким великим хозяйством нужен и присмотр изрядный, а для этого надо много надежных тиунов и старост. Так и получается, один с сошкой, а семеро с ложкой. Пора, пора Сысоя с головой вводить в хозяйство. Не столько помощник нужен, сколько уверенность в наследнике, что в надёжные руки он передаст своё дело продолжателю Но продолжателем может быть только кровный наследник. И снова мысли носятся по кругу: как быть?
Тесно Ивану в своём имении. Иногда сомнения приходят, не пустое ли дело затеял. Ведь порой бывало весьма тяжко. Землю межевать приходилось повсякому, и тут уж Иван являл хватку без предрассудка, называемого состраданием. Хитростью загонял мелких землевладельцев в долги и забирал землицу в свои руки. А не схитришь – не выживешь. Даже молодших бояр разорял и брал к себе на службу. Межевые описания, впредь до княжьего суда, скреплялись подписями ростовского тысяцкого и площадного дьяка – вот и вся премудрость. На Руси так принято думать: если человек бескорыстен, значит, он глупый, на таких воду возят, такой не бывает крепким хозяином. Это Иван без сомнений осознал ещё с детства, в отцовых поучениях.
Но кратковременны были сомнения Ивана. Он часто вспоминал рассказы отца о былых временах, когда приходили в Ростов иноземные гости с берегов Хвалисского моря. А какие диковины они привозили! Старики сказывали: ещё не так давно, всего-то полвека назад, приходили в Ростов купцы из Майнца, сопровождавшие своего епископа Бардо. Как они лихо торговались, выхватывая друг у друга шкурки соболя, горностая, бобра, лисицы. Расплачивались своей белью, называемой денариями. До сих пор некоторые ростовцы хранят эти денарии. Пусть не гривна, но тоже чистое серебро. Пробивались всё-таки купцы сквозь заслоны новгородских перекупщиков, и привозили на торжище Ростова дивные изделия немецких мастеров: золотые и серебряные серьги, застёжки всякие, подвески, наручи из чистого золота. Бывали и греческие купцы со своими диковинами из Сирии и даже из Египта. Привозили стеклянные зелёные и синие перстни, бусы стеклянные золочёные с мозаикой, коралловые бусы. До сих пор они хранятся в сундуках. Какая-нибудь боярышня наденет бабушкино наследство, да и удивит нынешнюю молодую поросль – о, сколько восхищения! Украшения-то заморские! Где нашим мастерам до такого искуса! А какие глаза страстные и большие у жён бывали в посудной лавке! Ох, сколько возов привозили глазурованной блестящей рисунчатой посуды! Где теперь всё это? Идут купцы мимо Ростова.
Завидовал Иван новгородцам, а сделать ничего не мог без поддержки ростовских мужей. Завидуй, не завидуй, обижайся, не обижайся на судьбу, но, что поделаешь, у купцов свои нравы, свои неписанные законы. Они понимают друг друга с одного взгляда и быстро находят общий язык с иноземцами. Купец и оратай – самые рисковые люди. Но и без надежды им жить нельзя. Купец сегодня в аксамиты и парчу одет, а завтра он в жалкой сермяге. Так и оратай: нынче собрал богатый урожай, а на следующий год все посевы градом побило, либо засуха сгубила. Купец и смерд вроде бы люди свободные, а поглядеть, так каждый из них вечно в долгах.
