Да разве перечислишь все благодеяния владыки Исайи? Но об одном надо сказать особо, ибо память о себе он оставил вечную, основав возле Суздаля подворье Киевского Печерского монастыря. Теперь это уже не подворье, а монастырь, где игуменом недавно рукоположен иеромонах Даниил, тоже выходец из Печерской обители. Усердием же Исайи испрошены были у князя Всеволода две деревеньки. Монастырь невелик, братии пока всего два десятка, и кормятся они жалованными деревеньками. Игумен Даниил смог скопить куны на установку келий и даже на храм в одной из деревень, что на берегу Нерли.
Владыка Исайя, бывало, задумывался, какова была бы жизнь в Ростовской земле и как сложились бы его отношения с князем? Без князя-то тишь да благодать. Мужики землю возделывают, зверя бьют, рыбу ловят. Соседи набегами не докучают. Про моровое поветрие уже и забыли. Благость сошла на землю Ростовскую, а при такой-то благодати разве хочется перемен? С князьями одна суета и морока. Владыка без князя, почитай, полновластный хозяин. Нет хуже дележа власти. Но такими мыслями владыка, конечно, ни с кем не делился, даже с тысяцким. Разум и душа Исайи были в согласии, потому и уверенность в делах чувствовалась. Владыка, являя добрый нрав, повелевал и владычествовал на пользу пастве. Главное, как он считал, в Залесье должен быть мир и спокойствие, а не то безумие, кое творится на юге.
В Киеве скончался Всеволод. Все ждали перемен, кто с тревогой, кто с надеждой. Русь затаилась в ожидании новых усобиц. Одни уже видели на киевском столе Всеволодова сына Владимира Мономаха, другие не сомневались, что сын старшего из Ярославичей, Святополк Изяславич, будет отстаивать свои права на старший стол.
Половцы, конечно, не упустили случая и участили набеги на восточное Поднепровье.
А на западе Ростиславичи едва сдерживали посягательства ляхов на Волынскую землю.
На удивление всему честному люду усобицы не произошло. Мономах, не желая продолжения вражды с двоюродным братом, послал Святополку в Туров приглашение на киевский стол. Сам же сел в Чернигове, а брат Ростислав – в Переяславле. Но не успел Святополк утвердиться в Киеве, как половцы объединёнными силами двинулись к пределам Руси и потребовали откуп.
Горячо спорили на совете у Святополка. Воеводы настаивали идти на половцев ратью. Мономах же, видя грозную силу степняков, предлагал откупиться и не вступать в битву.
– Не приспело время громить половцев, – убеждал князей и воевод Мономах. – Сберечь нам надо силы для великого похода в Степь. Половцев бить надо на их земле. Недалеко то время, соберём мы ещё большую ратную силу, и прогоним их за Дон. А пока Руси нужен покой.
Но слишком много оказалось гордых и самонадеянных мужей у Святополка, настаивавших на битве. И Русь двинула свои полки навстречу врагу.
Потом Мономах всю жизнь будет носить боль в сердце от позорного поражения и бегства от степняков. Горечь засела в душе и от потери единственного брата, утонувшего в бурном весеннем потоке Стугны.
Половцы сожгли Торческ, опустошили округу, оставшихся в живых увели на торжище в Корсунь. И откуп всё же пришлось им отдать ради спасения Киева от разграбления.
Но на этом бедствия не кончились.
С полчищами наёмных половцев из Тмуторокани пришёл изгнанник Олег Святославич. Он осадил Мономаха в Чернигове. Восемь дней упорного сопротивления истощили последние силы воинов князя Владимира. Он вынужден был оставить Чернигов. Сам же ушёл в свою отчину – Переяславль. Олегу нечем было расплачиваться с наёмниками, и он отдал половцам на разграбление не только завоёванные селения Переяславской, но и своей Черниговской земли. Много тогда было сожжено сёл, без числа погублено и уведено в плен русичей. Пашни поросли сорняком. Повсюду рыскали звери, терзая трупы, вороньё кружило со зловещим граем над добычей. Горе принёс в Русь Олег Святославич, потому и «величают» его с тех пор Гориславичем.
Потребовал он от двоюродных братьев высокую плату за своё изгойство.
Мономах, сидя в разорённой и выжженной Переяславской волости, постоянно думал о том, как отвести угрозу от других своих отчин.
Тем временем Давид Святославич, пользуясь успехами брата Олега, занял Смоленск. Мономах в тревоге. Он уговорил Святополка идти на Давида, ибо для него немыслима потеря Смоленска. Святополк предложил вывести Давида из Смоленска взамен на Новгород. Тяжело Владимиру терять Новгород, но он согласен. Скрепя сердце Мономах пишет Мстиславу, чтобы он ушёл из Новгорода в Ростов.
Приуныл Мстислав, не ожидал он такого поворота событий. Десять лет живёт он с новгородскими мужами душа в душу. Но какой добропорядочный сын осмелится перечить отцу. Одно худо: сажают в Ростове, в захолустье!
Затужили новгородцы. Но надо знать софиян! Гордость и сознание величия всегда с ними! Как только Давид появился в Новгороде, они тут же показали ему путь назад.
Иметь бы Давиду воинственный нрав младшего брата, но он не мог противиться воле новгородцев, ушёл обратно в Смоленск. А там, оказывается, уже сидит сын Мономаха, Изяслав.
