Печники клали кухонные печи и вымазывали большие 20-ведерные русские чугунные котлы, покрывшиеся толстым слоем ржавчины. На третий день к вечеру кухня была готова. Находчивые немцы притащили волоком дохлую испанскую лошадь, привязав ее проволокой к автомашине. Когда с лошади сняли шкуру и разрезали ей живот, по лагерю распространился зловонный запах. Руководивший этой работой немецкий очкастый тощий фельдфебель, закрыв рот и нос носовым платком, велел изрубить мясо. Оставшиеся на месте разделки полуразложившиеся потроха были мгновенно растащены голодными военнопленными. Их раскладывали в котелки и каски, варили на кострах и ели.
К 7 часам вечера впервые за три дня была приготовлена пища. Люди с котелками, касками, гильзами от артснарядов, кастрюлями и даже ночными горшками вставали в очередь, получали литровую порцию супа из неочищенной мелкой картошки, отходов капусты и дохлой конины. Не ощущая вкуса и запаха, не жуя, глотали.
После ужина полным ходом развернулась торговля. Меняли сапоги, шинели, гимнастерки с куском жмыха впридачу.
В последующие дни кухня наладила свою работу. Утром выдавали по 100 грамм хлеба с 10 граммами повидла и литр горячей воды, в обед – суп. На счастье военнопленных, испанцы были нерадивыми хозяевами. Они – любители ездить на лошадях, а кормили животных кнутами. Поэтому трупы испанских лошадей валялись в кюветах, на обочинах всех дорог, а иногда и прямо на дорогах. Дохлых лошадей ежедневно таскали в лагерь уже не по одной, а по несколько штук. Для этого была организована бригада из двух татар Изъята, Гальята и казаха Шарапова. Они аккуратно снимали шкуры, рубили мясо, а кишками и ливером вечером торговали.
Очкастый фельдфебель заставлял солить шкуры и складывал их в деревянный сарай. Дохлая конина по весу выдавалась на кухню и людям доставалось ее по маленькому кусочку.
В лес, как правило, отсчитывались люди с головы колонны. Поэтому многие приспосабливались опоздать, получить пинка немецким сапогом, лишь бы оказаться в хвосте. Каждый день в сопровождении немецких конвоиров уводили в лес на заготовку постоянную группу в 44 человека. На обратном пути их каждого заставляли нести по полену дров для кухни, печки в бараке.
Посреди коровника была установлена печка из железной бочки. Ее использовали для варки дополнительно приобретенных продуктов и пропаривания одежды, так как вши, не стесняясь, тысячами ползали даже по поверхности одежды.
Гриша ежедневно ходил в овощехранилище, где набирал мелкой картошки и отходов от капусты для кухни военнопленных, носил овощи на немецкую кухню. Он каждый день приносил капусты, моркови и картошки. Для этого Морозов на нательной стороне гимнастерки, со стороны груди и спины, пришил во всю длину и ширину по тряпке, которые служили хорошими потайными мешками, и в то же время гимнастерка стала значительно теплее.
Для портного, сапожника и часового мастера была сделана небольшая комната при входе в коровник, им поставили печку с плитой. Комната служила мастерской и квартирой. Входить в их комнату военнопленным было запрещено, поскольку работали они только на немцев. Пищу получали с кухни военнопленных, но за работу немецкие солдаты и офицеры давали хлеб, сыр, колбасу, сигареты и так далее. Поэтому они были сыты. Вид у них был опрятный. Все трое изрядно зазнались, даже не хотели разговаривать с друзьями.
В воскресенье, в конце октября, был объявлен выходной день. После получения на завтрак горячей воды и кусочка хлеба в лагерь пришла группа немецких солдат. Трое из них с дубинками – мадьяры.
Распахнув обе половины дверей, мадьяры накинулись на не ожидавших нападения военнопленных. Били всех подряд. Дубинки гуляли по головам и плечам испуганных людей. Многие от ударов в затылок падали и теряли сознание, на них обрушивались тяжелые кованые немецкие сапоги. Немцы в избиении участия не принимали. Стояли на входе и восхищались ловкостью, силой удара и смелостью своих друзей-мадьяр.
Вошедшие в азарт мадьяры избивали беззащитных, обреченных на смерть людей, работали дубинками до полной усталости. Морозову удар был нанесен по носу, и нос мгновенно увеличился в своих размерах в три раза. Темлякову досталось вдоль спины. Меркулову – по голове. Шишкин и Гриша сумели спрятаться и остались ненаказанными.
Когда подвыпившие немцы и мадьяры ушли из лагеря, появился очкастый фельдфебель в сопровождении конвоя и приказал строиться. Люди не спеша выходили и становились в строй. Когда все были выстроены и тщательно пересчитаны, пришли три немецких солдата-художника с кистями и целым ведром белой краски. Люди по приказу фельдфебеля по очереди подходили к ним, сначала подставляли спину в шинели, затем шинель снимали и подставляли гимнастерку. Художники искусно выводили на спине шинели и гимнастерки три буквы "Kgf.", это значило "Kriegsgefangene", то есть военнопленный, и порядковый номер человека. Через три часа все в коровнике были с разрисованными спинами.
