Над дорогой поднялся гул и раздался металлический скрежет доспехов. Рыцари двинулись по дороге. И только теперь, в разрезах клубящегося тумана, я увидела, что их было сотня — не меньше.
— Как вы оказались здесь?
— Генрих призвал подмогу, и я выдвинулся! Мы ехали день и ночь без остановки, но заплутали в тумане.
— Скоро будет отворот к болотам, — сказал я. — И дальше придётся пешком. Нужно спешить!
Эти места я знала очень хорошо, Идда часто брала меня на сбор лечебных трав. Прячась от болотожёров и гоблинов, я изучила все кочки в округе.
Жар усиливался. Деревья обуглились, снег весь стаял, и под ногами чернела земля. Мои башмаки промокли, но я молча сносила неудобства. Хотелось скорее добраться до Генри. Стиснула зубы и шла.
Отец двигался впереди и непрерывно оглядывался, боясь потерять, когда только нашёл.
— Не беспокойся! — крикнула ему. — Со мной всё будет хорошо!
Позади шёл Расс и видел, как мои ноги подкашивались и вязли в сырой земле. Помогал подняться, когда я падала, и подбадривал:
— Давай, принцесса, покажи им всем, на что способна! За это я тебя поцелую!
Вокруг стало светло, как днём. Я крутила головой, пытаясь понять, почему остановились отцовские рыцари. Прошла ещё немного вперёд и среди торчащих кустов увидела… На земле лежал бездыханный Фаррел! А чуть подальше другой рыцарь…
Сердце ускорило ритм от осознания ужаса, который пришлось пережить защитникам Света.
— К бою! — взревел отец.
Я подняла полные слёз глаза и увидела, как на нас надвигалась толпа тёмных. Сейчас грянет битва, и я окажусь в самом центре.
Повернула голову вправо и увидела, как мой паладин, весь озарённый огнём, сражался в поединке с Тёмным Лордом. А Самуэль держал над ними магический щит, чтобы оградить Генри от других воинов тёмной армии. Больше никого из рыцарей Генриха в живых не осталось…
От боли за рыцарей в душе вскипел праведный гнев, и руки налились жаром. Я засияла янтарным светом и поймала на себе удивлённые взгляды рыцарей.
— Отойдите! — приказал я, выступая вперёд, и первая встретила тёмных.
Огонь полился из пальцев, обуглив повязки, и воспламенил надвигающиеся ряды врагов. Лес озарился слепящим светом, перекрывая лучи восходящего солнца. Я отдала весь огонь, что имела. Осталось опустошающее чувство вывернутости наизнанку, ноги ослабли и задрожали.
Раздались оглушительные вопли: зачарованные, те, которые не погибли сразу, заметались в муках. Кто-то побежал…
Рыцари отца двинулись в атаку, с ними Расс и отец. Завязался бой, исход которого был предрешён.
В голове раздавался гул, пульсирующей в жилах крови. Я упала на колени от бессилия и заплакала. От отрешённости меня вырвал близкий вскрик Самуэля. Щит его рухнул, брат лежал на земле в двадцати шагах от меня, и по его телу искрились молнии. Видимо, Тёмный Лорд успел достать рыцаря напоследок!
— Нет! — выкрикнула я и кинулась к Самуэлю.
Генрих взмахнул объятым пламенем мечом и поразил Лорда в грудь. Тот повалился на землю с горящим клинком в животе.
— Вам не выиграть! Мой хозяин сильнее! — взревел Тёмный и затих.
Я мельком успела взглянуть в лицо Генриха, когда он извлёк меч, поднялся от тела Лорда и решительным шагом двинулся за Рэндевалем, пустившимся в бега. Паладин был похож на дикого зверя, настигающего добычу. Он поймал дядю и повалил на землю. Я отвернулась, с ужасом понимая, что никогда не забуду этой ночи и этой дикости в глазах мужа.
— За предательство меня и моей жены казню без суда! — провозгласил паладин.
Донёсся истошный крик Рэндеваля, пресечённый треском разрываемой плоти. Я зажмурилась, склоняясь ниже над братом.
Самуэль морщился от боли и скрежетал зубами, но не позволял себе стонать. Я гладила его лицо обожжёнными пальцами.
— Держись, брат, разряд сейчас уйдёт в землю. Выдержи, милый.
Самуэль содрогнулся в последний раз и затих. Мышцы его расслабились. Лицо застыло.
— Самуэль! — закричал отец, подойдя к нам. — Беатрис, что с ним?! Он жив?!
Я молчала, собирая со страшным напряжением крупицы силы внутри себя. Дочищала крохи в опустошённом хранилище. Последняя горсть магии зиждилась в моих ладонях, и я вложила её в грудь брата.
— Во имя Арноса! — взмолилась я.
Самуэль зашевелил ресницами, и на сердце у меня отлегло.
— Жив, — с облегчением произнесла я.
Король улыбнулся и, заплакав, обнял нас:
— Я чуть не потерял вас обоих!
Подняв голову, я увидела Генри, направлявшегося к нам ускоряющимся шагом. Он почти бежал, впечатав в меня взгляд.
Знал ли Генри, кто я такая, когда спал со мной, или нет?!
Отец увидел моё замешательство и то, как я старалась не глядеть на паладина.
— Как же я жалею, Беатрис… — прошептал он сокрушённо.
— О чём?..
— Что поставил печати на ваши прошения и передал магистру. Он отслужил развенчание… — произнёс отец.
— Какие прошения? О чём ты?!
— О расторжении брака… Или ты это забыла?
Голова шла кругом от усталости.
— О каком расторжении брака, ты говоришь, пап?
— Вы решили разойтись с Даренфорсом перед самой твоей гибелью… из-за того, что не могли иметь детей, — вздохнул отец. — И ты стала монахиней.
Разошлись?!.. Монахиней?!..
Я начала вспоминать…
