Проснувшись после бурной вечеринки, Тоби обнаружил, что женат на незнакомке. К тому же он странным образом унаследовал огромное состояние. Теперь ему предстоит узнать свою супругу и понять, что делать дальше со своей жизнью…
Давненько Тони не просыпался в полном беспамятстве после выпивки. Утренний свет резал глаза через небрежно задернутые шторы. Прищурившись, он осмотрелся.
Кровать с балдахином, мягкие подушки, не справляющиеся с резкой головной болью. Стены в роскошных тканевых обоях.
В проеме двери – мраморная ванная. Сквозь занавески вдалеке виднеются горы, а у их подножия, Тони точно знает, вид на знаменитую Лас‑Вегас‑Стрип – главную улицу, освещенную утренним солнцем.
Значит, Лас‑Вегас. Президентский люкс. Финн сказал, если уж они здесь, селиться нужно в самом лучшем месте. Финн, должно быть, в другой спальне. Вот пусть и расскажет, что было вчера. Рядом с ним ничего плохого не случается. Он всегда отслеживает количество выпитого, утверждая, что нельзя делать ставки пьяным. Но Тони известно и другое: основная причина – пьянство его отца. В общем, в присутствии Финна он бы не напился до потери памяти.
В голове прозвучал голос старшего брата: «Ты сын одиннадцатого виконта Уишклиффа и должен вести себя соответственно».
Правда, отец и старший брат умерли. Отец, борясь за сохранение поместья и положения, не перенес третий инфаркт. Брат занял его место. А теперь получилось так, что виконтом стал он сам. Несчастливым, тринадцатым.
Тони не предполагал, что это произойдет так скоро.
– Последняя ночь в Вегасе, а уж потом вернусь домой и займусь поместьем, – убеждал он Финна.
Похоже, желание исполнилось, и сейчас ему тяжко. Крутит желудок. И да, он не один в этой гигантской постели. И как это он сразу не приметил человека рядом? Виной всему размер кровати или же дикое похмелье?
Тони подумал, что соседка по кровати еще спит, а если у нее такое же похмелье, то это и к лучшему. И все‑таки любопытно: секс на одну ночь, как и пьянка до беспамятства, вроде бы остались в университетском прошлом. Десять лет спустя в его романах обе стороны точно знали, что хотят просто провести вместе время и двигаться дальше. Единственные настоящие отношения закончились, когда от него ушла Джулия. Неужели прошло уже два года?
Интересно, кто же это с ним в кровати? Медленно приподнявшись на локте, чтобы не потревожить ни женщину, ни собственное похмелье, он увидел веер каштановых волос на подушке и нос с веснушками, торчащий из‑под одеяла. Тони не помнил ее имени.
Она повернулась во сне лицом к нему, розовые губы дрогнули, ярко‑зеленые глаза внезапно раскрылись. О боже, на ней серебряное обручальное кольцо! Он вздрогнул, когда ее рука показалась из‑под одеяла. Значит, он соблазнил замужнюю. Вот ужас‑то!
Тут включился мозг. Ее зовут Отэм. Правда, что он может ей сказать поутру, пусть даже и вспомнив имя?
Она с трудом села, прикрывая простыней тело, которое он ласкал прошлой ночью, а сейчас даже не помнил этого. Мир жесток.
Тони нерешительно протянул к ней руку, но отдернул в замешательстве…
Поскольку увидел такое же кольцо на своей руке.
Отэм, проснувшись в чужой постели, старалась не паниковать. Мужчина рядом тоже выглядел растерянным. Ну, это уже кое‑что. Она медленно расслабилась и принялась вспоминать. В голове стучало, во рту словно кошки нагадили. Однако она помнила, что привело ее сюда.
И несмотря на похмелье, она, зардевшись румянцем, вспомнила их ночь. Его уверенные руки на ее теле. Его рот на ее губах. Потом спускается ниже…
Она, отнюдь не с первой попытки, надела ему кольцо после полуночи и теперь подозревала, что он помнит еще меньше, если вообще что‑то помнит. Настолько удивленно он рассматривает свою руку.
Идеальное утро, блин! Чем она думала? Брак – постоянство. От него трудно избавиться. Даже секс по пьяни его не оправдывает, хотя и случился он после свадьбы! Секс на одну ночь, зато на супружеском ложе! Бабушка всегда говорила, что она вся в свою импульсивную мать. А дедушка сегодня и вовсе в гробу перевернулся.
Тони смотрел на нее, как на незнакомку.
Она заговорила первая:
– Доброе утро, как ты?
– Будто меня переехал катафалк, вот сейчас развернется и заберет с собой.
Она чуть не рассмеялась от того, сколько боли было в его голосе, при этом звучал он очень по‑британски.
– Заказать кофе в номер? – Она говорила шепотом, чтобы не тревожить его больную голову.
Теперь им с этим парнем разбираться с последствиями загула.
Тони провел рукой по ее длинным каштановым волосам. Ночью у алтаря он раздраженно убирал их с лица.
Алтарь. Господи Иисусе, ну и в переделку она попала!
«Не было подковы, лошадь захромала», – любил напевать дедушка, работая в саду. Песенка о нарастающих проблемах. Как бы все не усугубить?
– Да, кофе. – Тони прервал поток ее мыслей.
По‑прежнему прикрываясь простыней, она потянулась к телефону и заказала в номер самый большой кофейник крепкого черного кофе. И пирожные. Их явно подают в президентских апартаментах. Сама‑то Отэм не могла бы позволить себе выпечку.
А Тони мог.
Вчера их выгнали из казино, где она работала.
