В большом здании с резными ставнями и огромной, прозрачной витриной расположилось ателье мадам Анри. Женщина была из Франкии, но обосновалась у нас и считалась самой известной, самой дорогой модисткой. Очередь на ее услуги была бешеная. Но Бестужевым, Долгоруким и еще нескольким семьям она не отказывала и находила окошки в плотном расписании.
— О, как прекрасно, — хлопая в ладоши, улыбаясь, встретила она всю женскую половину Бестужевых. Общалась она приветливо, с акцентом и характерной гортанной «р». — Рада, что вы меня посетили! Такое событие. Долгорукие и Бестужевы брачный союз заключают. Дайте же мне взглянуть на невесту.
Оторвавшись от созерцания внутреннего убранства, я поздоровалась со швеей и заметила, как осунулось ее лицо.
— Мадам Анри, вас что-то смущает? — забеспокоилась я.
— Оля, что за вопросы? — возмутилась мама. — Неприлично-то как.
Или мне показалось? Кажется, я догадалась об истинных причинах всеобщего замешательства. Модистка-то вела себя нормально, а ее истинные эмоции мне подсказала моя магия. Работает, значит.
— Оу, нет-нет, — хозяйка ателье замахала руками. — Юная мадемуазель права. Мне описывали ее как весьма пышную девочку, с формами, — она еще и формы мои изобразила. — А я вижу...
— Да, Оля скоро в тень свою превратится, — не без осуждения проскрипела Антонина Михайловна.
Я на миг растерялась. Между прочим, матушка первая, кто по фигуре Олюшки проходился. Сама ее стеснялась и гнобила за лишний вес. А сегодня на защиту потерянных килограммов встала?
— Простите, но кто вам описал? — заинтересовалась окончанием фразы.
— Ваша будущая свекровь, мадемуазель Бестужева, — пристыженно отозвалась мадам Анри. — Она, кстати, здесь. Подбирает платье себе и дочери. Если хотите, размещу вас рядом, все-таки будущие родственники.
— Нет, — испуганно отказалась маменька.
— Не стоит, — вежливо ответила Татьяна.
— Пожалуй, хочу, — твердо и решительно произнесла я, не давая женщинам из семьи пойти на попятную. — Где они расположились?
Пора было показать матери суженого, что нечего обо мне злословить и считать дурочкой молчаливой. Я тогда с ней и дня в одном поместье не проживу, а нам год терпеть друг друга.
— Я покажу, — модистка вообще ничего не понимала.
Зато навострила уши, подмигнула своим работницам и велела принести журнал с эскизами. Что-то мне подсказывало, что дальнейшие слова, поведение, позы, разговоры разойдутся по столице ехидными сплетнями.
Войдя в новый зал со множеством кресел, кушеток, на небольшом постаменте возвышалась незнакомая мне девушка. Совсем юная, едва достигшая совершеннолетия. Полина, кажется.
Вокруг нее ходили девушки, втыкали булавки в платье, что на ней висело и спрашивали мнение княгини Долгорукой.
— Доброго вам дня, Екатерина Степановна, — я первая нарушила тишину и обозначила наше присутствие.
Мать Сергея медленно развернулась. На секунду испытала шок, разозлилась, о чем мне опять же услужливо поведала магия, но моментально совладала с эмоциями.
— Госпожа Бестужева, да с семьей, — она разулыбалась, но как-то ядовито. — Рада встрече.
Дождавшись, когда Екатерина Долгорукая поздоровается с матушкой и Татьяной, я тоже ответила ей улыбкой. Вложила всю наивность, на которую была способна... пока.
— Олюшка, — она меня даже обняла и не выказала брезгливости, — тебя не узнать. Ты не захворала часом?
Вот не может меня не задеть.
— Что вы, — отстранилась от женщины. — Стараюсь для будущей свадьбы.
Знала, что выгляжу куда лучше, чем в первую нашу встречу. Не по меркам их времени, по меркам моего.
Пропал второй подбородок, обозначились ключицы и скулы. Теперь я больше напоминала девушку, а не пухлого ребенка. Кожа подтянулась, живот почти ушел. В молодости со всеми килограммами с легкостью расстаешься.
Мы стояли, а дочь княгини кашлянула, захотела, чтобы и ее представили тоже.
Екатерина Степановна опомнилась.
— Это моя средняя, — погладила она наследницу по голове, — Полина. Будет вам сестрой, Ольга.
— Рада знакомству. — Я была искренне расположена к девушке.
Почему бы и нет? Если судить по телу Олюшки, мы были ровесницами. Она очень походила на брата. Такая же темноволосая, кареглазая, со слабыми силами огневички. Да она больше на почившего Бестужева походит, чем я.
Полина вежливо поздоровалась, но от нее веяло холодом. Не нравилась ей будущая родственница.
Я подозревала, что не обошлось без влияния главы семейства.
— Я тоже, — вымучено отозвалась она и заступила за спину матушки.
Первое время все шло хорошо. Бедная мадам Анри заскучала, явно надеясь на скандал.
Мне приносили платья, выбранные из каталога. Я мерила, выходила, показывалась всем вокруг. То же самое делала и Полина, но когда дело дошло до эскизов свадебного одеяния, тут вторая сторона показала свой истинный характер.
Плохо знакомая с модой этого мира, я всецело положилась на Татьяну, но, видимо, зря. Екатерина Степановна, увидев первый вариант, моментально раскричалась:
— Да она моего сына опозорит. Что за древности?
