Правда, когда мы подъезжали к имению, повела она себя странно. Я бы даже сказала сердечно.
— Видишь, — указала вдалеке на огромный дом с башенками, — это усадьба Долгоруких. Тебе там хозяйство вести. — Рассмотреть что-то подробно было невозможно, но я чуточку преисполнилась. Вокруг засаженные поля, сады. Люди трудятся. Красиво, а если учесть, что весна уже погоду поменяла, что солнышко светит, птицы поют, то совсем красочно становится. А Антонина Михайловна будто мысли мои прочитала, продолжила: — не ругайся сразу со свекровью, будь тихой. Для начала заручись поддержкой челяди, вникни в дела. Тебе их вряд ли после свадьбы доверят. А когда имение без тебя существовать не сможет, тогда и выступай. И Любу забери, и Сашку, если простишь. Она за это тебе вовек благодарна будет, не предаст. С верными людьми проще.
Я с удивлением взглянула на матушку. Она, что, со мной женской мудростью поделилась?
Зачем-то прибегла к магии. Не хотела, но оно само получилось. И если я правильно «прочитала», то в данный момент матушка мне зла не желала. Реально хороший совет дала, хотя я примерно и собиралась в таком ключе себя вести.
Совесть у нее проснулась?
За эти короткие недели я погрузилась в обучение, предсвадебные хлопоты и общение с родными. Федор нарадоваться не мог, ссоры в доме прекратились.
Антонина Михайловна не обманула, лично встречалась с Долгорукой, позволяя мне отдыхать от токсичной будущей свекрови. Все взяла на себя и стойко боролась, чтобы свадьба на всю страну запомнилась.
Я похудела еще сильнее, и за неделю перед торжественным событием бросила соблюдать диету, но тренировки продолжила.
Модистку возмущала, что таю день ото дня, мне родные даже лекаря вызывали. Ну, не признаваться же им, что я тренируюсь усиленно?
В зеркало смотрела на себя с удовольствием. Отеки сошли, на коже высыпаний и красноты нет. Талия чуть ли не вдвое уменьшилась.
И с волшебством дело пошло. Особенно меня мучили сны. Сергей мне весточек не присылал, изредка писал брату, но я и без новостей была в курсе, чем он занимается. Меня мучили кошмары, иногда обычные сны, где я буквально следила за будущим мужем. Меня тот вспоминал редко, но я не обижалась. Зато тревожилась по другому поводу.
Чувствовала, что что-то нехорошее назревается. Не в Черноморье, а в Златограде. Словно тьма над городом сгущалась, которую никто не замечал. И свадьба эта проклятая.
За несколько дней до нее со мной случилась форменная истерика.
Привезли платье, дошитое, готовое. Его сразу же ко мне принесли, чтобы порадовать, но вместо положительных эмоций, оно вызвало гнев и апатию.
Не хотела я замуж. Я мечтала о доме, о своих родных, о работе. Когда я только попала в этот мир, боги мне оказали милость, затуманили разум, чтобы я поменьше о прошлом вспоминала, но мысли сами как-то прорвались.
— Эй, ты чего кручинишься? — заволновался Воланд, обнаружив меня рыдающую возле вешалки с белоснежным нарядом.
— Домой хочу, — всхлипывала я.
У меня там свои родители, полный набор. Коллеги из бухгалтерии, друзья. Квартира в конце концов.
Все понятно, все родное, а не как в этом мире. И под венец не загоняют насильно. И ничего не ждут.
— Так от врагов избавимся, вернешься, — котик моей грусти не понимал.
— И не погибну? — уставилась на фамильяра.
Если верить снам, то навряд ли. Видела я демона и бесов. А что я могу? Я не стихийник в отличие от родных. Защитить себя не в силах.
Воланд что-то нечленораздельно промяукал. Успокаивать он не умел.
— Простите, барышня, можно? — я услышала голос Любы.
— Да, входи, — разрешила ей, утирая слезы.
Служанка отворила дверь, сделала вид, что не заметила моих покрасневших глаз.
— Там князь приехал.
— И что?
Мне было известно, что Федор отлучался в столицу.
— Да не наш, — досадливо добавила она, — Сергей Владимирович. Он из экипажа не вышел, уставший. Спрашивает, будете ли с ним разговаривать.
Пришла беда, откуда не ждали. Я оглядела себя в зеркале. Всполошилась. Немного опухла, но пройдет. В общем, на свой вид махнула рукой. Если честно, самой занятно, о чем говорить будем. Может, он тоже на попятный пошел?
Отъезд в Черноморье был тяжелым для князя. Вместо доброго прощания с Евгенией, он лишь сильнее с девушкой разругался. Не принимала она его слов, плакала, умоляла взять ее с собой, будто не услышала, что не отдыхать он едет, а на опасное задание.
И чем дольше он с любимой разговаривал, тем чаще в памяти образ будущей жены всплывал.
«А Ольга Юрьевна бы так себя не повела», — думал про себя, поглядывая на возлюбленную.
Опухшую, всхлипывающую, растерявшую всякую гордость. А ведь полюбил он ее совсем другой. Евгения его долго сторонилась, зная про разницу в положении. Сейчас ее ревность буквально съедала, она всякого разума лишилась.
Впрочем, времени у него почти не осталось. Ночью он покинул дом, так и не помирившись с Женей. Помимо этого, нервничал, что Бестужев и невеста осерчают. До свадьбы всего ничего, а он уехал неизвестно куда. Что с цесаревичем тоже в ссоре. Словно в его жизни какая-то беспросветная темная полоса настала.
