Уже выезжая на подъездную дорогу, сердце Сергея забилось, словно заведенное. Стало жарко, душно, несмотря на прохладу в воздухе.
Его ждали, на крыльце стояла мать, а ее горничная держала над ней зонтик. Рядом улыбалась Полина, кутаясь в меховой платок. Позади устроился Ярослав. За короткое время он успел подрасти и, поразительно, возмужал.
Его не было несколько недель, когда младший брат успел?
Князь и ступить шагу от кареты не успел, как к нему подбежала Екатерина Степановна и крепко его обняла.
— Сережа, милый, как я рада, что ты приехал. Мы по тебе очень соскучились.
— Я тоже, матушка, — он продолжал обводить глазами крыльцо, ища кого-то.
— Жену потерял, дорогой? — С насмешкой заметила вдовствующая княгиня. — Бесстыдница прячется, гнева твоего боится.
Устало вздохнув, он махнул ладонью.
— Рассказывайте...
Вместе с ней он зашел в дом, чтобы не стоять под проливным дождем. С каждым сказанным словом матери сильнее закипал, ощущая, как сила его прорывается наружу.
Опасно огненного мага до белого каления доводить. Ох, как опасно.
— Как вы допустили? Как позволили? — недоумевал Сергей, имея в виду ссылку Евгении.
Да и другие действия вызывали вопросы. От цесаревича по просьбе его супруги в поместье приехал незнакомец — Лебедев Богдан Иванович. Он обучал его брата основам магии, чтобы Ярослав поступал в академию. А ведь князь четко выразился: никого со стороны до его приезда не брать. Да и рекомендации от Александра его смущали.
Эта странная прогулка Ольги со Всеволодом, остальное самоуправство.
— А что мне оставалось? — защищалась Екатерина Степановна. — Женя действительно твою жену оболгала, виновата. Не буду девчонку прикрывать, она за дело получила. Да и наша пустышка оказалась вовсе не пустышкой.
— Не кем? — резко остановившись, удержал матушку, столкнувшуюся с ним и чуть не потерявшую равновесие.
— Не пустышкой, Сережа, — поджимала губы княгиня. — Она маг, и если я правильно поняла, то редкий, важный...
— Да какой? Что вы все мямлите, медлите? — разозлился Его Превосходительство.
— Ясновидящая она, — обиженно фыркнула женщина. — Не расспрашивала, но стихия в ней не проявлялась, а давление каждый житель в подворье почувствовал.
Долгорукий едва удержался, чтобы не побежать наверх. Ясновидящая? Оля?
Нет. Быть такого не может.
И в памяти всплыла ситуация, когда он обидел девушку, и двери, и стекла в окнах задребезжали. Как она молниеносно изменилась после смерти отца, как приобрела уверенность.
Видимо, печальное событие разбудило в ней спящую магию, а она, будучи неопытной, необученной, удерживала ее как могла и скрывала. Но опять же, зачем?
Выдохнув, он принял решение. Поговорит со всеми домашними, выяснит обстоятельства, а после проведет беседу с женой. Пора взяться за ее воспитание, ежели ей никто не указ стал. Не посмотрит он на обретенный дар.
Князь переоделся, умылся и спустился к родным, в столовую. Оля к нему не вышла, подтверждая колкую фразу матушки: прячется.
Полина злобно отзывалась о невестке, бранила ее и бросалась князю на шею, словно искала в Сергее защиту. Екатерина Степановна высокомерно вздергивала нос, тоже не питая симпатии к девушке. Лишь Ярослав наедине, стесняясь, тихо сообщил, что женщины в поместье повели себя некрасиво. И он своим поведением не гордится, но извинения Ольге за себя принес.
Сергей и сам догадывался, что мать Бестужеву не примет. У нее давнее соперничество с Марией Семеновной, родовой секрет, рассоривший некогда крепкую дружбу — проще говоря, это обычная ссора между женщинами, нытье очередное.
Встав из-за стола, толком не поев, он позвал Карла Филипповича.
— Звали, барин? — усатый управляющий поклонился.
— Звал, — кивнул Долгорукий. — Едва погода наладится, отправь человека за Евгенией. Возвращай ее.
Отметил, что сестра ухмыльнулась, удерживая язвительную улыбку, что княгиня сверкнула глазами.
— Как прикажете, барин, — покорно произнес мужчина и скрылся за дверями.
Он ушел, и Сергей обвел суровым взглядом всех присутствующих.
— Ты ее отошлешь, да? — подала голос Полина.
— Да за что? — зашипел младший брат. — Ты сама ее доводила, ни во что не ставила.
— Ты ее защищаешь, потому что наказа маменьки ослушался, — отвечала она в тон. — Свое получил.
— Хватит! — оборвал перепалку князь.
Он почти никогда не ругался на родных. Безмерно их любил, родителей уважал. Но что мать, что сестра, да и Ярослав перешли все границы. Уезжая, он надеялся, что сохранится хотя бы худой мир.
Ясное дело, супруга взбрыкнула. Из-за подлянок членов семьи ему долго замаливать прощение перед ней придется. Единственное, чего он Олюшке не простит, так это высылку Жени. Оля на слабой отыгралась, а не честный отпор дала.
— Сережа? — вскинула брови Екатерина Степановна.
