Я отодвинулась подальше и вздрогнула от нового голоса. Вместо мага в Дмитрии Сергеевиче заговорил демон.
— Нет, понятия не имею.
— Это вход в нижний мир. Он закрыт, запечатан, стараниями предков твоих друзей. Твоих предков в том числе, — объяснялся он больше загадками. — А выпустить их может фея.
Глядеть на мага жутко. Не лицо, а какая маска из паутины и пятеню
— Тогда зачем ты тратишь свое драгоценное время на меня? Иди, ищи свою фею, я ее не призову, пока на мне одеты эти украшения. Тот, в ком ты сидишь, тоже ясновидящий, тоже позвать ее способен.
Назло монстру покрутила запястьями. Вряд ли мне хватит умений и знаний, чтобы разобраться с ним самостоятельно. Зато получится призвать фамильяра. Тот хотя бы будет в курсе, каким образом я погибла.
Если честно, я и не надеялась, что Уваров смилостивиться. Продолжит настаивать на своем, требовать, чтобы я мысленно обратилась к Василисе, но демон внутри него удивил.
— Дура, — подходил он все ближе и ближе. — Крылатая мерзавка прилетит к тому, кому доверяет. К тебе, Олюшка, — издевательски произнес мое имя.
Вместо того, чтобы устрашать, на его пальцах мгновенно отросли когти. Он сорвал оковы на кистях и проникновенно взглянул мне в глаза.
— Давай, зови.
Неужели он подумал, что я смирилась, что поверила его обещаниям?
В это мгновение я сосредоточилась и пыталась собраться. Про Воланда как-то забыла. Так хотела сама освободиться, отомстить и за себя, и за других, кого демон замучил. Отыскать его нити, струнки, которые можно оборвать, чтобы ослабить злое существо. Дернула за них рукой, и лицо Уварова исказилось от боли. Да и я сама от прикосновения упала на пол.
Больно... от любого касания больно.
— Иномирская тварь, — остервенело ударило меня чудовище. Щеку обожгло, в глазах моментально потемнело. Из меня будто выбили все внутренности. Ни ног, ни рук не чувствую. А ему хоть бы хны. Оправился, отряхнулся. — Не хочешь подчиняться, убью! Крылатую сам найду.
После он развернулся на каблуках, обратив взор на колодец. Едкая усмешка изуродовала морду. Он улыбался, показывая длиннющие, черные зубы, все больше походя не на человека, а на свою истинную ипостась.
— Нет, лучше, — тон его стал вкрадчивым, веселым. Он поднял меня одной рукой, будто я пушинка, сделал несколько шагов к колодцу и застыл над ним. — Последний шанс, Ольга. Это они попасть в этот мир не могут, и я к ним не могу. А тебя с твоей чистой душой примут. Растерзают на маленькие кусочки, полакомятся, хочешь к ним?
То, что находилось в воде, отчетливо слышало и разговор, и угрозы демона. Волны сильнее разбушевались, поднимались, взбесились. Ждали меня, не иначе.
— Нет, — это все, что удалось вымолвить мне.
— Нет? — потянул к себе Уваров. — Согласна фею позвать?
— Иди к черту, — фыркнула я, мысленно со всеми прощаясь.
Где-то в голове чувствовала чужое присутствие, подозревала, что это фамильяр, но поздно.
— Я предупреждал, — высказался монстр и кинул меня вглубь, к своим собратьям.
Сжавшись от страха, зажмурившись, все ждала новой боли и ужаса, но они не приходили. Тело онемело от осознания — это конец! Какая-то странная мысль билась внутри, нарастала, давила на меня тяжеленным камнем, а я даже не замечала. Рвалась, брыкалась, много двигалась. Наконец, не почувствовав ничего страшного, я прекратила метаться, и тогда-то, даже не открыв глаза, ощутила разлитый вокруг золотой свет. Везде и всюду. На мне, в грязных водах, наверху.
Повеяло тепло и удивительным уютом. Не без труда я разлепила веки, боясь, что снова увижу свой кошмар, но передо мной оказалась незнакомка.
Точнее, не незнакомка. Лицо ее мне было отлично известно. В ее теле я нахожусь несколько месяцев, ее именем пользуюсь, в ее семье проживала и вышла замуж за ее жениха.
Оля...
— Оля? — произнесла я одними губами. — Ты меня спасаешь?
Девушка тоже была облачена в золотое, но какое-то прозрачное, незримое. Проведешь через нее рукой и понимаешь, что она призрак, мираж. Видимо, явилась в мое больное сознание, чтобы я поменьше смерти боялась.
Правда, отвечала она хоть и беззвучно, но вполне отчетливо.
Она кивнула, очень дружелюбно улыбнулась и дотронулась до моего лба рукой. В отличие от касания Уварова, это движение принесло мне облегчение. Ушла слабость, я перестала ощущать тянущийся холод и испуг.
Но самое странное, что произошло, она без слов напомнила и объяснила, кем я была раньше, зачем появилась здесь.
Это она молилась, зная, что не выдержит, умоляла, чтобы всемогущая богиня-матушка защитила и ее, и ее семью. Добрая была, даже чересчур. На мать и отца она зла не держала. Заступница над ней смилостивилась и призвала гуляющую душу — мою.
А в своем мире я давно выросла, по годам была не младше Сергея, поэтому часто и поступала более рассудительно и зрело, чем ровесницы настоящей Олюшки. У меня была какая-никакая карьера, образование, опыт. Оборвалось все случайно — глупой аварией. И обо мне некому было печалиться. Коллеги и знакомые не в счет.
Вот обратно мне нет смысла возвращаться. Мои родные умерли, была поздним ребенком. Настоящей любви не встретила, детей не завела.
