— Да, много всего, — ответила она. — Но сейчас становится полегче. Кристи ежеминутно повторяет, что у нас уже все готово. Осталось всего лишь три недели и — просто страшно подумать.
— Все будет очень красиво, Джулия.
— Тебе спасибо, Бен. Беседка настолько великолепна, что просто дух захватывает, а цветники такие — что нет слов. Вот уж никогда не думала, что смогу любоваться таким зрелищем из собственной кухни!
— Рад, что тебе понравилось.
— Я правда рада. Никогда не думала, что смогу увлечься цветами, но… теперь каждое утро выбегаю во дворик, пью там кофе и любуюсь. А вечером, вернувшись с работы, тоже мчусь туда и смотрю, что нужно полить. Видно, я заразилась тоже.
— Здорово!
Снова наступила тишина. Джулия чувствовала, что нужно еще что-то добавить, но не была уверена, что именно.
— Бен… я… скучаю, когда тебя не вижу, — решилась она сказать правду.
— И я скучаю без тебя, Джулия, — ответил он.
— Ну, только мы должны оставаться друзьями, не забудь, — не удержалась Джулия.
— Я помню. А мы и есть друзья, — спокойно сказал Бен.
Ей захотелось от разочарования прикусить губу.
— Друзья иногда встречаются, верно? — Она произнесла это слишком резко. — Может, зайдешь как-нибудь пообедать?
— Спасибо за приглашение, но на этой неделе я занят.
Настала ее очередь умолкнуть. Наконец она сказала:
— Твои слова надо понимать как нежелание меня видеть?
— Я никогда этого не говорил. И имел в виду вовсе не это. Скажи, Джулия, ты все еще носишь обручальное кольцо?
— Ну… да… — Она поглядела на левую руку. — Конечно, ношу. Почему ты спрашиваешь?
Из трубки раздался долгий, тяжкий вздох.
— Неужели ты не понимаешь? Ни один живой мужчина не может состязаться с призраком.
— С призраком?.. — Она приросла к месту, комната закружилась вокруг нее, а обои заструились, словно вода. Теперь ей стало совершенно ясна настоящая причина того, что Бен держится от нее подальше.
— Но, Бен, мы же договаривались, что ты не будешь торопить меня…
— Я помню, но не могу участвовать в этой борьбе. Больше не могу.
— Но…
— Спокойной ночи, Джулия, — сказал он и положил трубку.
Через несколько минут Джулия уже оказалась на темной улице. Она торопливо шагала вперед, словно это могло ей помочь разобраться в себе.
В любую минуту мог хлынуть дождь, небо закрыли тяжелые тучи, представлявшие из себя странную смесь черного и серого, воздух был насыщен влагой. Она все ходила и ходила неподалеку от дома по улицам, знакомым ей уже столько лет.
В этот вечер ей требовалось принять решение. Одиночество томило, никто вокруг не мог ей помочь. Семья и подруги могли только советовать, а вот сделать выбор, который переменит многое в ее жизни, могла лишь она сама.
Джулия шла, наслаждаясь прохладой и воображая, что каждый дом, мимо которого она проходит, что-то говорил ей вслед. Счастливые пары, любящие молодые супруги, гармоничные семьи, несчастные и распадающиеся браки… у соседей встречались всевозможные ситуации, и когда она смотрела на светящиеся окна, ей казалось, что они посылают ей самые причудливые сообщения.
А может, она уже созрела для психиатрической лечебницы?
Сегодня вечером ей предстояло думать, оценивать, вспоминать…
И она твердо верила в это. Вот что смущало ее так сильно: всегда говорила искренне и убежденно и все-таки… через два года после невыразимого одиночества с радостью бросилась в руки очень милого, сильного и доброго мужчины в белом махровом халате.
Она все бродила и бродила в этот хмурый августовский вечер, проходила под темными деревьями, отягощенными зеленой летней листвой. Прогулка пошла ей на пользу; она начала воспринимать все намного более трезво и почувствовала, что готова к принятию важных решений.
Хорошо. Она признает прямо сейчас, что была в последнее время мученицей, отдавая все силы свадьбе Кристи. И все для того, чтобы меньше общаться с Беном. Либо с собственными чувствами.
Но ведь, Боже мой! Она провела ночь с этим человеком, наслаждаясь, превратив в фантастическую любовь примитивную физическую потребность, которая запоздало шокировала ее.
Но она ведь не из тех особ, которые легко идут на секс. Она еще никогда в жизни не знала другого мужчины, кроме Джея.
Джулия остановилась на миг, глядя на дома соседей, на огни, мигавшие поодаль от дороги, на людей, занятых своей жизнью, равнодушных к ее существованию.
Начался дождь, и она подняла кверху лицо. Прохладные капли приятно охладили разгоряченное лицо.
Так к каким же выводам она пришла?
Джулия резко вздохнула. Потом произнесла тихим голосом:
— Я должна признать… что как бы ни противилась этому, но, кажется, все равно люблю Бена Вилсона.
Собственное признание поначалу ошеломило ее.
Снова полюбить. Снова выйти замуж.
