— Надо будет заманить этих ребят в Москву, здесь их прилюдно разоблачить при помощи Педерсена, тут же арестовать, засунуть куда-нибудь поглубже, пустить грязную волну правдивых разоблачений и начать качать права с фондом, восстановив там воскресшего Валентина Педерсена.
— Хорошо, только вы понимаете, что я не могу санкционировать арест и прочее? Здесь такое обширное поле для произвола, что мне даже, может быть, по требованию мировой общественности, хотя бы тех же гейских кругов, в связи с арестом Кузнецова и Левина придется как-то формально бороться с нарушениями прав человека в вашей организации. Вы должны быть к этому готовы. Но на это уйдет какое-то время, за которое вы должны успеть прокачать ситуацию с долгами. Если вы этого сделать не успеете, не обессудьте — на вас обрушится вся очищающая сила нашего закона.
— Мы успеем, — сказал Чехов, дернув от волнения кадыком, и Президент понял, что если они не успеют, то живыми ребят уже никто не увидит: сгорит камера в тюрьме, взорвется утренняя пайка каши, упадет метеорит — в «Луна-парке» Конторы еще много разных смертельных аттракционов на все случаи жизни.
— Когда радиомастер может быть здесь? — спросил Президент, уже начиная планирование операции.
— Через час. Доставим на истребителе.
— Надо будет каким-то образом заманить в Москву этих ребят, есть какие-нибудь идеи?
— Дать заверенную телеграмму на остров Кремль-2, что мать Кузнецова находится при смерти. У нее действительно неважное здоровье, и у них очень нежные отношения. Примчится как миленький.
— А второй? Его родители, кажется, в Израиле?
— Второму тоже дать телеграмму, что его родители приехали к матери Кузнецова и свалились с инфарктом. Короче, тоже при смерти.
— А если он не поверит? — справедливо усомнился в осуществимости плана Президент. — Возьмет и позвонит родителям.
— Мы блокируем всю мобильную связь планеты. Часов двенадцать продержимся.
— А почему вы думаете, что они поверят вашим телеграммам? — Президент еще раз проверил на прочность план Чехова.
— Потому что эти телеграммы будут подписаны вами, — как о само собой разумеющемся сообщил Чехов.
— Я же сказал, без меня, — побелев от ярости, процедил Президент. «Абсолютно безнадежный тупица», — подумал он о Чехове.
— Естественно, ведь вас мы тоже обманем, и эти подписи будут поддельные.
«А может быть, именно такой и нужен на этом месте», — с облегчением вздохнул Президент.
— Ну, действуйте, — благословил Президент Чехова.
— А как быть с Геннадием Севастьяновичем? — спросил Чехов почти от дверей.
— Подождем еще сутки и создадим комиссию по расследованию несанкционированного ядерного взрыва.
— Может, арестовать его от греха подальше?
— Успеется, — буркнул Президент, недовольный тем, что Чехов уже стал забываться и смеет давать ему непрошеные советы. — Господи, помоги мне! — истово прошептал он, когда Чехов удалился. — Если тебе так надо, я тоже могу стать голубым.
Получив телеграммы за подписью Президента, ребята вылетели сразу, не наводя никаких справок. Тревога за близких оказалась сильнее здравой предосторожности, хотя никакой опасности для себя в прилете на родину они не видели, так как знали, что почти все вооруженные силы на их стороне. Более того: они ожидали увидеть самый теплый прием и вроде бы не ошиблись.
Саша и Леня вышли из самолета под восторженный гул толпы. В них сразу же полетели букеты цветов, в изобилии заготовленные командой Чехова. Друзья, взволнованные, стояли на верхней площадке трапа и приветственно махали руками, как вдруг над толпой взмыл Вилли Педерсен, которого они считали покойником.
— Господа! Товарищи! — трагически возопил Педерсен, стоя на площадке телескопического подъемника, уносившего его все выше и выше. — Это мошенники! Они не есть настоящие гомосексуалисты!
В свите Саши и Лени возникло замешательство, и мгновенно они остались одни перед толпой, настроение которой начало меняться роковым для них образом. Послышались злобные выкрики «Долой!», «Бей мошенников!».
— Они обманули бедных наивных геев и вас обманут! Не верьте им! Они скупили долги России, чтобы сделать вас рабами! Смерть им!
К толпе встречающих тут же подрулила, завывая сиреной и сверкая мигалками, милицейская машина с приклеенными надписями на бортах на английском языке «Blue power», то есть «Власть голубым». Задняя дверца машины открылась, и два милиционера в голубых форменных рубахах и бронежилетах стали раздавать встречающим фирменные пакеты с финскими камнями для сауны, которые те передавали по цепочке ближе к трапу самолета. Камни немедленно полетели в Сашу и Леню.
Всё — возмущенные лица, выкрики, выступление Педерсена, камни, летевшие в Сашу и Леню, — снимали шесть телевизионных камер, и смонтированное изображение тут же уносилось в прямой эфир.
Дверь в самолет захлопнулась, и растерянные друзья остались один на один с разъяренной толпой, из которой тучей летели камни.
