Мне казалось, что по моему лицу так и читается вожделение. А ведь мне хотелось показать безразличие и злость. Он ведь заслужил такое отношение. Как он по факту ко мне относится, так и я к нему. Говорят же, женщина зеркалит поведение мужчины. Вот пусть и получает «отражение».
– Для меня это важно! Чтобы тебе понравилось, – облизнув губы, шепнул на ушко.
– А как же три твои жены? Их желания ты тоже учитываешь? – хотелось кольнуть его побольнее.
– Они знали, на что шли, – взгляд его стал заметно серьезнее. – У нас сугубо определенный род отношений, на которые они подписались. Если что-то не нравится, они могут уйти в любой момент.
– О! Даже так? Как и я могла уйти с того дома в любой момент? Их так же «не запугивали»? – вспомнив те два дня в заточении, поежилась.
Я могла бы смириться с черствым характером мужчины, но никак не с тем, что он совсем ни в грош меня не ставит! Четвертая жена! Именно ей я должна была стать по велению его прихоти. Что идет в разрез с законом и моим желанием! Не хочу делить мужчину с другими женщинами! Он может быть только моим. Муж для меня, в первую очередь, любимый и единственный, а не тот, кто оплачивает расходы и «потрахивает» время от времени, когда моя очередь дойдет. Неужели Рустам и сам не понимает, что ни одна из его жен не любит его. Он для них как ходячий кошелек, как символ статуса. Не более.
– Ты слишком себя накручиваешь! Вообще не могу понять, почему ты такая. Это же наши традиции! Ала качуу испокон веков практикуют!
– В Ала качуу невеста может сказать нет, она может уйти. Могла ли я сказать нет? – перешла на немного повышенный тон.
Но Рустам так и не ответил, он смотрел на меня, глупо хлопая ресницами, а потом и вовсе ему не дал командир воздушного судна, ведь именно он по громкой связи поприветствовал пассажиров.
– Дамы и господа! Добро пожаловать на борт, мы летим в Москву…
Слушая слова первого пилота, смотрела на Рустама… Меня так тянуло к нему прикоснуться к его мужественным скулам, крепкой шее и широким плечам, возле которых чувствуешь себя Дюймовочкой. Погрузить пальцы в его густые взъерошенные волосы, которые всегда стоят «торчком».
И прижаться губами к его страстному рту. Вспоминая его ласки языком, облизнулась. Отвернувшись к иллюминатору, отвлекала себя «холодными» мыслями. Мне нельзя им увлекаться… Еще заманит назад, а мне туда нельзя. Особенно после того, как я опозорила его перед такой толпой родственников.
– Ты могла сказать нет, – вдруг он заговорил после некоторой паузы, когда самолет взмыл вверх.
Посмотрев в его глаза, покачала головой.
– Нет. Не могла я сказать НЕТ. Меня запугивали, давили. А твоя мама сказала, что убьет мою бабушку, чтобы я вышла за тебя. Мне так хотелось ее забрать с собой в Торонто, но она отказалась. Дай мне слово, что твои родственники ничего ей в отместку не сделают! – была серее тучи.
– Моя мама что сделала? – расширил удивленно глаза.
– Ой, не делай вид, что не знаешь! Я вообще не могу понять твою маму! Она, видно, тоже не единственная жена. Неужели не понимает, какая это участь! Почему заставляет бедных девушек!
– Вообще-то она единственная жена у папы. Отец ее очень любит и не захотел других жен, – пожал он плечами.
– Ну ничего себе! То есть твой отец подавал тебе такой пример, а ты выбрал многоженство? – пыхтела ноздрями.
Я была крайне зла. Нет, ну вы поглядите на него! Одно дело, если бы он был воспитан в таких традициях, когда отец тот еще плут. Нет же, ситуация совсем другая. У них плут – мама. Но поставить знак равенства к себе он не может. Жена это человек второго сорта. Ни то, что мама…
– Я люблю красивых девушек! – вскинул бровью и, видно, сразу понял, что язык его до добра не доведет.
Отвернувшись от него, решила вообще с ним не говорить. Любит он красивых девушек… Что за тупое оправдание?!
– Я что-то не то ляпнул? – через пару минут до него дошло.
– Рустам, оставь меня в покое. Мы с тобой переспали. Было круто. Со свадьбы мне удалось сбежать. Может закончим уже, – говорила, как будто резала.
Мне не хотелось с ним «заканчивать». Но иного выхода просто не оставалось. У него три жены и куча детей. У меня моя свобода. Не хочу ее менять на роль четвертой.
– Алина, – взял нежно за руку и прижал ее к губам. – Я не могу тебя оставить в покое. Ты разве не понимаешь, я влюбился. Возможно, впервые в жизни! Я сам не свой из-за тебя.
– Я знаю, что тебя охладит. Три твои жены! – говорила как будто по слогам. – И дети. Не знаю, сколько их у тебя.
– У меня нет детей.
– Нет детей? Да ты шутишь? Зачем тебе тогда столько жен? – вновь пристально взглянула в глаза, в которых я сразу же прочитала ответ…
Они для него как куклы, игрушки или дорогие машины, которыми можно «фортануть» перед друзьями, что тоже где-то рядом затесались в ФОРБС. Да… Этот случай еще более тяжелый…Наверное.
Снова отвернувшись, улыбнулась. Новость конечно отпадная! Одно дело вмешиваться в семью, если его отношения с женами так можно назвать, где есть дети, совсем другое – когда их нет. Совесть не будет так гложеть…
