– Началось, – с неизбывной тоской пробормотал Снорре. Вся его фигура окаменела, когда впереди встречающего отряда показался высокий мужчина, чье лицо полностью скрывал капюшон. Сам отряд состоял из десятка солдат, закованных в матово-черные латы. Этих воинов – непоколебимых и жестоких – называли каменными стражами. Личная охрана великих князей Тюрра.
– Мы ожидали вас с прошлой зари, – голос донесся из-под капюшона порывом северного ветра, и мне на какое-то мгновение стало еще холоднее, – благодарю, что не задержались в пути. В наших краях бывает…неуютно. Княжна Аста приказала зажечь огни при вашем появлении, чтобы она знала, что вы прибыли.
– С кем имею честь разговаривать? – Лоркан нахмурился. Незнакомец пренебрегал должными правилами: не представлялся, не отвешивал формальных поклонов, да и вел себя так, словно перед ним стоял кто-то другой, а не Девятый Дракон. – Назовись!
Капитан отряда сорвал капюшон одним движением, обнажая тонкокостное лицо уроженца севера. Светлые брови терялись на высоком лбу, прозрачные ледяные глаза пугали. Он был красив какой-то застывшей, мертвой красотой, от которой по спине бежали мурашки.
– Вижу, вы устали, – требования Лоркана были пропущены мимо ушей. Мужчина смотрел прямо на меня, не скрывая улыбки, и видел насквозь: то, как дрожали от усталости руки, вцепившиеся в поводья, и то, что я едва держусь в седле от терзающей меня боли в груди.
Снорре нервно поглаживал свою лошадь по холке, как будто пытался ее успокоить. Но кобыла приплясывала на месте, встревоженная тем, что сам хозяин чувствует себя не в своей тарелке. Так и было – он не знал, куда себя деть и прятал глазами, лишь бы не смотреть прямо на капитана отряда.
– Повторяю еще раз, назовись, – Лоркан потерял терпение, глаза вспыхнули алым. Незнакомец смотрел на эти метаморфозы без особого интереса – ветер трепал светлые волосы и гладил лицо, на котором не было ни одного обветренного пятнышка.
– Приношу свои извинения за непочтение, князь, – мужчина подошел ближе и дождался, пока Лоркан спешится, прежде чем протянуть Девятому Дракону руку. – Меня зовут Агне. И в этих краях я – хозяин.
Все верно, подумала я, ощущая, как силы, капля за каплей, покидают меня. Оскорбление от равного оскорблением не считается. Великий князь Тюррский, Агне, мог позволить себе любое поведение, ведь с Лорканом они считались братьями.
Тело ослабело, и я выскользнула из седла. Темная бездна стремительно приближалась, распахнув свои гостеприимные, но ледяные объятия.
От перчаток Агне пахло тонко выделанной кожей. Он успел поймать меня раньше, чем среагировали Лоркан или Снорре, – подхватил на руки, не давая сорваться в бездну.
– Мой венценосный брат, нельзя быть таким равнодушным к женщинам, – насмешливый голос Агне доносился ко мне как через плотную перину, – особенно к такой красавице.
Лоркан что-то ответил, но я не разобрала ни слова. Агне, бережно подхватив меня удобнее, развернулся, предлагая следовать за ним в замок. Каменные стражи следовали за гвардейцами по пятам, ни произнося ни слова. Мысли уплывали, растерянность и испуг накрыли меня с головой, и я казалась послушной куклой в чужих руках. Агне, лукаво улыбаясь, что-то напевал себе под нос, как будто колыбельную. Лоркан со Снорре шли по обе стороны от северного князя, сохраняя тревожное молчание.
Огромные ворота распахнулись без скрипа, и форт пропустил нас в свою стылую плотную тишину, будто горный замок был необитаем. Конечно же, это было не так.
– Спальня госпожи располагается в южной башне, – Агне проигнорировал протянутые руки Лоркана – князь пытался перехватить инициативу, – я прослежу за тем, чтобы она расположилась с особым уютом.
– Позвольте и мне присутствовать, – ледяным тоном отозвался Лоркан. Снежинки в его полосах быстро таяли от тепла, оборачиваясь дрожащими каплями. – Леди Ималия чрезвычайно важна…
Агне хмыкнул, глядя мне прямо в лицо:
– Для вас? Не сомневаюсь.
Что было дальше – не помню. Лишь обрывки чужих фраз, а завывание вьюги превратилось в тоскливую песнь, от которой щемило сердце. Кровь отогревалась, и тело было объятым жаром. Лихорадка вступила в свои права, едва меня плавно опустили на кровать. Темнота в спальне разгонялась лишь двумя свечами, и их пламени не хватало даже на то, чтобы прогнать настырные тени, что прятались по углам. Прикосновение пальцев к щеке я приняла за отрывок видения, порожденного жаром, но нет – чужая ладонь была очень холодной и реальной. Я вздрогнула, пытаясь отстраниться, но тут же запуталась в простынях.
– Тише…
Тяжелое одеяло опустилось сверху, придавливая меня к постели. Слабость и ноющая, сводящая с ума боль в конечностях не давали мне пошевелиться. Даже веки казались мне ужасающе тяжелыми, не позволяющими распахнуть глаза.
