Улыбка, полная облегчения и освобождения, озарила лицо Вейлин словно первые рассветные лучи. Улыбаясь, она была прехорошенькой, и я подумала, что, возможно, Лоркану стоило задуматься. Пускай их не связывала золотая нить, но она точно любила его сильнее, чем кто-либо. Но Лоркан видел в ней лишь хворую младшую сестру, которая нуждалась в опеке и постоянной заботе.
– Я не против вашего путешествия, – сказала Вейлин, и взгляд ее омрачился, – и желаю, чтобы оно было удачным. Я приму любой твой выбор, Лоркан. Твоя невеста войдет в наш дом моей любимой сестрой.
Лоркан прерывисто выдохнул, опускаясь перед ней на колени. Сжимая ее ладони, он заглянул Вейлин в глаза, и они на какое-то время замерли. Молчаливая беседа длилась несколько минут – Снорре и Одхан отводили глаза, как будто стали свидетелями чего-то чрезвычайно личного, почти интимного. Общение драконов имело налет таинства, и наблюдать за ним было сродни лицезрению чего-то секретного.
– Я рад, что ты в порядке, – прошептал Лоркан, запечатлевая поцелуй на ее лбу. Вейлин зажмурилась, как будто ловила крохи чужого тепла и пыталась сохранить их в памяти. – Вернемся к обсуждению посольства.
Вейлин присоединилась к беседе, но ее жадные, полные тоски взгляды бередили мне душу. Она страдала, но не пыталась диктовать условий, смирившись с неизбежным. Ей никогда не стать женой Девятого Дракона, какой бы титул Вейлин не носила.
План был утвержден в несколько штрихов, и я безмятежно улыбалась. Цурион был оставлен напоследок. Я понимала, на что Одхан делал расчет: имелась вероятность, что туда посольство не доберется. Лоркан горел желанием напрямую отправиться в халгские степи, но сдерживался. Стоило нанести визит всем союзным княжествам, чтобы не обидеть их пренебрежением к красавицам-невестам.
Снорре ерзал на стуле, не зная куда деть руки. Он не собирался сдаваться, как будто думал, что у него есть шанс убедить Лоркана пропустить Тюрр. Вот только… Северное княжество, грозный союзник, обладающий самой сильной боевой мощью среди Содружества, могло посчитать подобное поведение оскорблением, что влекло за собой не самые радужные последствия.
– Когда в путь? – я потянулась, с наслаждением ощущая, как напряжение покидает затекшие мышцы. Меня переполняло игристое предвкушение путешествия.
– Завтра. Надеюсь, вы готовы, леди Ималия?
– Как никогда, мой князь!
Когда за мной захлопнулась “драконья” дверь библиотеки, звук, отразившись от стен, вернулся ко мне оглушительным звоном. За конторкой было пусто. Старик как сквозь землю провалился, прихватив за собой и пухлый журнал. Без него библиотека казалось брошенной и покинутой, как будто здесь уже несколько сотен лет не ступала нога ни человека, ни дракона. Но я сюда пришла не для того, чтобы поболтать со стариком.
– Эй, ты здесь? – на пробу крикнула я, и мои же слова, пружиня о книжные полки и расписной потолок, проскакали по залу и вернулись. Тишина. Мальчишка, приоткрывший мне завесу тайны, окружавшей Лоркана, не собирался показываться на глаза.
– Ты же говорил, что если я хочу поболтать, могу заходить в любое время, а сам прячешься. Стало быть, обманул меня, прохвост, – протянула я, демонстративно заглядывая за ближайший шкаф. Книги оживились, заерзали на полке, но никаких попыток побега не предпринимали. Вели себя, словно прилежные ученики в присутствии учителя.
Тень мелькнула сбоку, и из-за дальнего шкафа показался мальчишка. Засунув руки в карманы, он выглядывал из-за деревянного бока стеллажей, но не подходил близко. Казалось, сделай я шаг вперед, как он скроется в лабиринтах библиотеки и больше не покажется.
– Я пришла поговорить, – сказала я, ежась от неуютного чувства. Мальчик как будто испытывал меня, и я не знала, в чем заключается проверка. – А ты прячешься.
– Зря ты едешь, – глухо пробормотал он, шмыгая носом. Он в упор смотрел на меня, и я увидела, как темные зрачки его глаз медленно истончаются. Радужка залилась алым, почти багровым цветом. Дракон, и не простой – рубиновый.
Я сделала шаг вперед, не чувствуя под собой ног. Черты лица его, смазавшись на миг, стали до боли знакомыми, но я не смогла узнать его. Слишком много мыслей было в голове.
– Уходи, – прошептал он, сверкая глазами, – тебе предстоит долгая дорога.
А затем растворился в пространстве, оставив меня в одиночестве.
Конец первой части.
Злой северный ветер грубо швырнул в лицо горсть снежинок, которые больно оцарапали кожу. Пальцы давно перестали слушаться, и казались мне осколками хрустящего льда, прозрачного и с голубоватой тенью. Мороз сковал тело, и при каждом движении я чувствовала только одно – тягучую, не проходящую ни на минуту, боль. Коварная красавица-зима вошла в свои права три дня назад, едва мы пересекли границу Тюрра, и теперь по чуть-чуть, тайком, вытягивала из меня силы. Я терпеть не могла север, но не потому, что суровые здешние порядки расходились с моим воспитанием, а потому, что я, дочь песков и зноя, была здесь чужой. Снега и лед знали это, и теперь пожирали меня заживо, без единого шанса на спасение.
