Харрис был bully (свиньей?). Он расточал улыбки, разыгрывал «друга» (из себя), никогда не забывал твоего имени, ставил выпивку, а после интересовался, как жена–детишки, но это вовсе не значило, что ты ему нравишься. Это значило, что он ждет какой–нибудь отдачи: слуха или личного секрета, который он сможет подшить в папочку «на всякую потребу». Еще маленьким, Бейли всегда попадался на удочки и бывал обманут подростками вроде Харриса. Пришлось научиться таких избегать.
— Так с чем пришел, Джимми? — Толстяк прикончил последний круассан и вытер пальцы бумажной салфеткой.
Бейли подавил отвращение от неизбежности просьбы о помощи.
— Я тут… ищу кое–кого. Имя — Лео Готтбаум. Живет, предположительно, где–то в Калифорнии, но где — неизвестно. Ни адреса ни фона в обычных базах данных нет. Он ученый–компьютерщик на пенсии. Он мог предпринять шаги для сокрытия своего местонахождения. Ты когда–нибудь слышал о нем?
— Готтбаум… — Харрис сощурился, смакуя фамилию, точно изысканный повар — новое блюдо. — Не–к.
— Он получил Нобелевскую премию, а работал на НИ, в Лонг–Бич.
— Значит, ты пришел ко мне в поисках телефонного номера, так?
Ты решил обратиться к Норму, уж он–то всегда знает кого–то, кто знает кого–то…
— Н–ну да.
Харрис опять разулыбался, точно наслаждаясь Бейли, сидящим напротив.
— Джимми, я всегда рад помочь, чем могу. Я об этом позабочусь. Нет[?] проблем.
— Спасибо. — Бейли встал. — Мне…
— Я сам тебя найду.
— Спасибо, — еще раз сказал Бейли, уходя.
Вернувшись к себе, он сложил документы по «ЖС?» по порядку, скрепил в скоросшивателе и положил в портфель рядом с com–pad. После секундного колебания, сунул в портфель пистолет, кусочек металла и лабораторный отчет. Микродиск стер: запись была получена незаконно и, как таковая, могла стоить ему не меньше, чем подозреваемым.
Он разблокировал окно и немного посидел, глядя вниз. Белый обелиск мэрии возвышался в нескольких кварталах, отсюда выглядя, точно детская игрушка. Он подумал, не там ли сейчас Шерон, делающая свое интервью с членом муниципального совета. Хотел бы он видеть ее, а еще лучше, быть рядом. Встреча с Харрисом напомнила ему, насколько не в своей тарелке он иногда чувствует себя в бюро.
Еще новичком он принял приглашение Харриса зайти после работы с еще двумя приятелями в местный бар. Они ходили туда каждую пятницу, смотрели бейсбол, травили байки, громко смеялись, пили пиво, заигрывали с официантками, проделывали весь «малый джентльменский набор». Бейли все это смущало, и к концу вечера они начали подшучивать по этому поводу. Последовала пара несмешных шуток, намекающих, что он, как говорится, мужественный настоящий американский парень.
— Вот ты где, Джимми. (Уходишь, Джимми?)
Он быстро обернулся и увидел Харриса на пороге кабинета.
— Уже? — спросил он.
— Ага. Я добыл личный номер Готтбаума в его уединенной берлоге. Устраивает? — Он вытащил клочок бумаги.
— Ну спасибо. — Бейли протянул руку.
— Хотя, ежели подождать… — Харрис, ухмыльнувшись, спрятал руку с бумажкой за спину. — А что мне за это будет?
Бейли почувствовал прилив раздражения.
— Норм…
Харрис громко засмеялся и бросил бумажку на стол Бейли.
— Держи. Дарю. А получу с тебя позже.
Он многозначительно подмигнул Бейли и ушел.
Значит, он опять «задолжал» Харрису, и тот, несомненно, не позволит об этом забыть. Он сжимал и разжимал кулак, ища выход разочарованию. Однажды Харрис доведет его так, что он взаправду сделает ему нечто деструктивное. Может, быть, вломится в его легендарную базу данных на стукачей, шлюх и собутыльников и устроит маленькую пакость. Переставит некоторые записи местами или засунет куда подальше. Просто взломать — это тривиально, пароль наверняка какой–нибудь тупой, вроде дня рождения Харриса или даже просто его имени. Скорее всего, Бейли справился бы за 10 мин. за чашкой кофе.
Конечно, это мелочность — размышлять о подобных вещах, но тем не менее это повышало настроение. Он взглянул на номер на клочке бумаги. Код 408, — значит, недалеко от Сан–Хосе. Он приказал фону соединить его.
— Готтбаум слушает, — ответил мужской голос.
— Доктор Лео Готтбаум?
— Именно он. С кем я говорю?
Бейли смолк, пытаясь восстановить свое обычное, организованное чувство целеустремленности.
— Это Ричард Уилсон, д–р Готтбаум. Я из НИ, отдел безопасности, в Сан–Диего. Мы проводим предварительную проверку проекта «ЖС?», и мне не совсем ясны кое–какие пункты в его прошлой истории. Поскольку вы столько лет возглавляли этот проект, я решил, что нужно позвонить вам.
Несколько секунд на линии было тихо.
— Что вы хотели бы знать? — Тон Готтбаума сменился, он не говорил больше с прежней бесцеремонностью.
— Ну, — сказал Бейли, — у меня здесь общий обзор проекта, но, положа руку на сердце, д–р Готтбаум, мне не ясно, что же конкретно было достигнуто. Я думал…
