В сопровождении Тапперта и Майера я вышел наружу. После фильтрованного воздуха космического катера воздух подземной цитадели Третьего Рейха казался затхлым и гнилым. Я бросил взгляд в сторону Пирамиды. Солдаты, охранявшие метрах в ста от нас вход в нее, спрятались за мешками с песком и валунами. Послышался голос, что-то встревоженно бубнивший по телефону. Тапперт и Майер, с гелланскими «штурмовиками» наперевес, напряженно завертели головами по сторонам. Продолжал осматриваться и я. После просторов чужих планет и комфортабельных звездных кораблей «Новая Швабия» казалась полутемными задворками. Даже некогда гордая и величественная Пирамида Осириса воспринималась вполне ординарным сооружением.
Вскоре на дороге, ведущей к Пирамиде, появился грузовой электромобиль. Минут через десять он остановился у поста и в нашу сторону направились два офицера СС, а пара отделений солдат спешно рассыпались по складкам местности. В нескольких шагах от меня офицеры нерешительно остановились, поглядывая то на катер, то на необычное оружие в руках Тапперта и Майера. Личность старшего, со знаками различия штандартенфюрера СС, была мне известна. Сорокапятилетний Генрих Крамер являлся правой рукой и доверенным лицом рейхсляйтера Мартина Бормана. Ветеран НСДАП, отличившийся еще в уличных стычках с немецкими коммунистами на заре становления нацистской партии. В одном из таких столкновений Крамер потерял глаз. Был известен как фанатичный антисемит и националист. Я подумал, что, если бы несколько дней назад не снял черную повязку, долгое время прикрывавшую мой восстанавливающийся после ранения на Гелле-2 глаз, наша встреча могла выглядеть весьма комичной. Сдержав улыбку, я сделал шаг навстречу и представился:
— Эрик фон Рейн.
Офицеры переглянулись.
— Генрих Крамер — заместитель коменданта Нового Берлина, — сдержанно кивнул Крамер.
— Пауль Лутце — дежурный офицер службы безопасности, — вслед за ним представился плотный высокий оберштурмфюрер с веснушками на лице, выглядевший лет на двадцать, не более.
Краем глаза я заметил движение на смотровой площадке ближайшего к нам здания — жилого корпуса «Аненербе». Когда-то мы с группенфюрером Германом Хорстом любили пить кофе на этой площадке, подолгу рассматривая Пирамиду или панораму города. Теперь там собралась группа офицеров, большинство из которых, не отрываясь, следили за нашей встречей в бинокли. Среди них я разглядел маленького приземистого человека в гражданском платье. Это был обергруппенфюрер СС Мартин Борман — некогда заместитель Гитлера по партии и руководитель канцелярии НСДАП, а затем и его личный секретарь.
— А кто сейчас является руководителем Новой Швабии и начальником службы безопасности? — прервал я затянувшуюся после приветствия паузу.
— После падения Берлина и геройской гибели Адольфа Гитлера Рейхсфюрер Гиммлер возложил задачу по возрождению Великой Германии под куполом Антарктиды на себя. Он же лично возглавил службу безопасности Новой Швабии. Комендантом Нового Берлина с недавних пор назначен Мартин Борман.
— А что стало с прежним комендантом города — Клаусом Беркелем?
— Он расстрелян в связи с участием в заговоре против Фюрера.
— Жаль, я знал его как честного офицера.
Крамер поджал губу, а затем глухо произнес:
— Господин фон Рейн, вы знаете, что с момента вашего старта к Альдебарану существует приказ Рейхсфюрера о вашем аресте в связи с подозрением в причастности к шпионажу в пользу врага?
— А также об аресте Вильгельма Баера и Магдалены Рейт, — добавил Лутце.
Я снова посмотрел в сторону здания «Аненербе», а затем перевел взгляд обратно на Крамера:
— Насколько мне известно, восьмого мая в Берлине генерал-фельдмаршал Кейтель подписал акт о безоговорочной капитуляции Германии, а за день до этого в Реймсе поставил свою подпись под документом о сдаче генерал Йодль. Значит, войне конец.
— Так считают наши враги, — сквозь зубы, сверля меня единственным глазом, глухо произнес Крамер.
— Будет большой удачей, если они не переменят своего мнения, — усмехнулся я.
Кашлянув в кулак, Крамер сделал вид, что не заметил усмешки, и спросил:
— Известна ли вам судьба оберштурмбаннфюрера Отто Рана, господин фон Рейн? Десять суток назад от него поступила радиограмма, что он собирается приземлиться в Антарктиде, но с тех пор связь с ним утеряна. Мы собирались обследовать прилегающие районы материка, но непогода спутала все карты.
— Отто Ран и экипаж «Молоха» попали в беду. Я попытаюсь их выручить, но для этого понадобится время.
На скулах Крамера заходили желваки. Устав от созерцания недовольного лица штандартенфюрера, я перевел взгляд на Лутце. Тот не приминул этим воспользоваться:
— Может быть, господин штурмбаннфюрер, вы подождете, пока мы передадим Рейхсфюреру ваши слова? Уверен, он захочет с вами встретиться.
— Хорошо, доложите, Пауль. Если он отменит приказ об аресте, я, пожалуй, готов с ним встретиться.
