Я взял по пистолету в руку и кивнул на монитор:
— Я выхожу и начинаю их «класть», прорываясь к Хорсту. Вы подбираете оружие и прикрываете мой рывок туда и обратно.
У люков «Молоха» есть особенность — они открываются быстро и почти бесшумно. Когда внешний люк внезапно отъехал в сторону, три офицера Курмиса, колотившие по нему, от неожиданности замешкались и мгновенно получили по пуле в голову. Кровавые брызги еще разлетались в стороны, а я уже был перед Курмисом. Отбросив один из пистолетов, я рывком развернул штурмбаннфюрера спиной к себе и, прикрываясь им как щитом, расстрелял автоматчика, пригнувшегося у основания пандуса и взявшего меня на прицел. По остальным со стороны шлюза открыли огонь из трофейных автоматов солдаты Грубера. Хуго Курмис вспомнил про автомат, болтавшийся на груди, но было поздно. Приставив дуло «вальтера» к его затылку, я нажал на спусковой крючок. Тело Курмиса полетело вниз, а я бросился в сторону лифта, на ходу стреляя в эсэсовца, присевшего у тела группенфюрера. Еще секунда-другая, и я склонился над окровавленным Хорстом. Голова его была повернута в сторону «Молоха», и выцветшие голубые глаза, полуприкрытые веками, застыли в последнем взгляде на колосса со свастикой на покатом борту. Выстрелы стихли, и к нам подбежал Грубер:
— Как он?
— Он мертв, Курт. — Ком в горле мешал говорить. — Две пули в сердце.
— Что дальше? Лифт опускается.
— Прикрой меня, Грубер.
Я взял на руки тело Хорста и направился к «Молоху». Сзади раздался взрыв, за ним крики и автоматные очереди. У входа меня встретили Баер, Хенке и Мария. Фогель хладнокровно расстреливал обойму своего «парабеллума», прикрывая Грубера. Баер и Хенке приняли тело Хорста. Мария, сцепив руки, прижалась к стене. Лицо ее стало белым.
Дождавшись, когда на корабль вернется Грубер со своими солдатами, я задраил люк.
— Что происходит, фон Рейн, черт возьми? — появился Отто Ран с красным лицом.
— Группенфюрер СС Герман Хорст убит мятежниками. Мы должны стартовать. — Я снова посмотрел на экран внешнего обзора. Из лифта в ангар хлынула очередная порция солдат, но уже в униформе воздушных десантников.
— Какая чушь, этого не может быть! — заорал Ран. — Готт, свяжитесь с комендатурой по рации и выясните, в чем дело!
— Если это мятеж, то вы ничего не выясните, господин оберштурмбаннфюрер. Как помощник руководителя экспедиции и начальник службы безопасности экспедиции предлагаю вам дать приказ всем занять свои места и в соответствии с приказом фюрера осуществить старт космического корабля к запланированной цели.
Ран начал колебаться. Я покосился на Марию. Несколько долгих секунд оберштурмбаннфюрер молчал.
— Я не могу ни с кем связаться, господин оберштурмбаннфюрер, — послышался в переговорном устройстве голос Готта. — Сплошные помехи. Возможно, что они искусственного происхождения.
— Хорошо, все по местам! Начинаем подготовку к старту, — хмуро приказал Ран и направился к командирской рубке. Я же направился в медицинский отсек.
Зигрун стояла у капсулы с телом Германа Хорста. Чуть в стороне сидели Майорана и доктор Лемке. Лемке, увидев меня, молча развел руками. Я встал рядом с молодой женщиной. Она не плакала, но лицо ее было словно застывшая маска, и я ощутил волну такого безмерного горя и глубокой печали, что невольно прикрыл глаза рукой и стиснул зубы, чтобы не закричать от стиснувшей сердце душевной боли. Губы Зигрун дрогнули, и до меня донесся ее чуть слышный голос:
— Господин фон Рейн. — Голос Рана по громкоговорителю заставил меня действовать.
— Зи, мы должны взлететь. Иначе все было напрасно, — сказал я, лихорадочно подбирая нужные слова.
— Ты прав, — вдруг твердо сказала Зигрун и повернулась ко мне: — И теперь ничто не помешает ему достичь звезд. — Она повернулась и твердым шагом вышла из отсека.
— Давайте по местам, — посмотрел я на Лемке и Майорану. Введя режим консервации, я задвинул крышку капсулы и вышел вслед за ними.
Заняв место в командном отсеке, я посмотрел на обзорные экраны. Корабль был окружен цепью десантников. Высокий офицер расхаживал у лифта, видимо, ожидая прибытия более высокого чина или указаний о дальнейших действиях.
