— Мы в ловушке. Все пошло не так. Мария должна связаться с Теей и Гуном.
После этого молодая женщина потеряла сознание снова. Я же, оставив ее на попечение Лемке и прибывших вместе с ним в качестве ассистентов и медсестер Магдалены и Лотты, отправился обратно в командный отсек. У выхода я встретился с запыхавшимся Цимлянским.
— Вы отличный спортсмен, господин фон Рейн, — сказал он, задыхаясь.
Прибыв в командный отсек, я доложил Рану о словах Зигрун. Оберштурмбаннфюрер задумчиво потер шею. Потом он включил громкоговорящую связь и сообщил экипажу, что первый этап немецкой межзвездной экспедиции прошел успешно — мы достигли созвездия Тельца. О том, что мы промахнулись мимо Альдебарана более чем на триста световых лет, он умолчал. Ран говорил что-то еще, но я слушал, как говорится, вполуха. Меня продолжали заботить серебристая сигара на фоне звездного купола и слова Зигрун о ловушке.
Закончив с поздравлениями, Ран напомнил членам экспедиции о необходимости до его особого распоряжения оставаться на своих местах и сохранять отсеки корабля загерметизированными. После этого, сев на край полетной капсулы, он кашлянул в кулак и обратился к присутствующим:
— И все-таки я ума не приложу, почему мы оказались от Альдебарана дальше, чем в начале пути. Госпожа Орич, что скажете?
— Думаю, что кто-то с принимающей нас стороны, то есть на Шумере, намеренно направил нас сюда, — подумав, произнесла Мария. Она явно была озадачена создавшейся ситуацией не меньше, чем мы.
— Вы сможете вступить в телепатический контакт с Теей или Гуном и выяснить ситуацию?
— Постараюсь, — с готовностью кивнула Мария.
— Отлично, — щелкнул пальцами Ран и снова озабоченно уставился на экраны. — Обелиски мне знакомы, но что это за сооружение сигарообразной формы над линией горизонта?
Я молчал.
— Может, это встречающие? — усмехнулся Цимлянский.
— Думаю, мы должны проявлять осторожность, — заговорил я с дрожью в сердце, вспомнив Корелли. — Мы отклонились от намеченной цели, и теперь можно только гадать, что собой представляет этот аппарат. Надо установить за ним постоянное наблюдение и, прежде чем предпринимать какие-либо шаги, связаться с Шумером. Шумер находится в состоянии войны с некой цивилизацией Марб. Может быть, это вражеский корабль.
— Мы не воюем с цивилизацией Марб. — Было видно, как на скулах Отто Рана заходили желваки. Он посмотрел на меня, потом на Марию. — В докладах Хорста о телепатических контактах с «умами внешними» нет упоминания о Марбе.
— Это было одно из последних сообщений, принятых Зигрун. Возможно, что Хорст не успел его зафиксировать, — соврал я.
Желваки на скулах Рана заходили еще больше, но он промолчал.
В молчании, изучая лишь технические выкладки и доклады «Тора» о состоянии систем жизнеобеспечения корабля, мы провели полтора часа. Мария Орич тем временем медитировала в своей каюте, пытаясь выйти на связь с Шумером, а Зигрун, находясь в коме в результате кровоизляния в мозг, висела на волоске между жизнью и смертью в медицинском отсеке.
В четырнадцать часов по берлинскому времени весь экипаж, кроме вахтенного офицера, оставшегося в командном отсеке, и двух инженеров-техников, дежуривших в технических отсеках на первом уровне, собрался по указанию Рана в жилом отсеке корабля, в обширном помещении столовой. Это помещение с квадратными колоннами, украшенными причудливой резьбой с изображениями созвездий и планет, более походило на помпезный и дорогой ресторан. Тридцать столиков, уже с символикой Третьего рейха, были свободно расставлены между колонн. Каждый столик, рассчитанный на шесть человек, надежно прикручен к палубе.
На свой первый обед вне родной планеты, почти на другом краю Галактики, все собрались очень быстро. Необычность и нереальность происходящего, а также часы психологического напряжения сказывались. Щеки у многих горели, глаза лихорадочно блестели. Меня самого захватывала буря из самых разнообразных чувств — от восхищения удавшимся межзвездным прыжком, в успехе которого многие сомневались, до тревоги и страха перед неясным будущим.
Взойдя на небольшую сцену, увенчанную придуманной лично Генрихом Гиммлером эмблемой экспедиции — черной свастикой, объятой языками пламени и девизом «Сгореть или закалиться», Отто Ран еще раз поздравил всех с удавшимся межпланетным перелетом. Я боялся, что оберштурмбаннфюрер затянет свои поздравления надолго или пригласит на сцену еще кого-нибудь, но ошибся. Ран быстро закончил, пожелав всем в финале своей торжественной речи приятного аппетита и разрешив после обеда свободное перемещение по кораблю и обустройство в каютах, чем сорвал волну неподдельно искренних аплодисментов.
