Магдалена не спала. Я расстегнул воротник мундира и устало уселся в кресло напротив нашей кровати. Она, полулежа на подушках, читала книгу, положив ее на свои согнутые в коленях стройные ноги. Кроме легкого шелкового халатика на ней ничего не было. Светлые волосы собраны в узел, открывая красивую шею. Не поднимая головы, она посмотрела на меня внимательными изумрудными глазами. Любимое и такое знакомое лицо. Я замер, вдруг заметив невероятное сходство Магдалены и образа, высеченного в камне, что совсем недавно привиделся мне. Девушка, продолжая смотреть мне в глаза, медленно раздвинула ноги. По телу разлился приятный жар. Магдалена, не меняя позы и продолжая смотреть на меня, аккуратно положила книгу на прикроватный столик. Халатик начал сползать с плеча, открывая взгляду округлую грудь. Краешки губ Магдалены чуть приподнялись в легкой манящей улыбке. Я сорвал с себя мундир и приник к ее телу.
Сидя за столом кабинета начальника охраны Нового Берлина, который до меня занимал Эверс, я рассматривал окружающую обстановку. Здесь я бывал редко и поэтому до сих пор не удосужился что-либо поменять. Взгляд мой зацепился за одну из фотографий, висевших на стене. На ней был изображен Эверс, стоящий в парадной черной форме под виселицей, на которой болтался чей-то труп. Я поднялся и, сорвав фото, бросил его в урну.
«Что заставляет людей упиваться чужой смертью? Почему так много вокруг „эверсов“, которых вид крови и страданий доводит чуть ли не до оргазма? — размышлял я, разглядывая урну. — Быть может, дает себя знать одна из дьявольских боевых программ Осириса? Что же случится, если ее разблокировать?»
В дверь постучали.
— Входите, — бросил я.
На пороге стоял доктор Раух — худощавый субъект среднего роста, лет сорока пяти. Его редкие светлые волосы были тщательно зачесаны назад, лицо гладко выбрито. Близко посаженные бесцветные глаза и чуть вытянутая вперед нижняя часть лица придавали ему неприятное сходство с каким-то животным. Спросив разрешения, он сел напротив меня.
— Чем обязан, господин Раух? — спросил я, мучительно пытаясь понять, какое же животное он мне напоминает.
— Для начала, штурмбаннфюрер, я хочу, чтобы вы взглянули на мои бумаги, — хорошо поставленным и уверенным голосом сказал Раух, выложив передо мной несколько листков бумаги, подписанных рейхсфюрером. Я быстро пробежал по ним глазами и убедился в практически неограниченных полномочиях визитера.
— Я также хочу, чтобы мне и моим сотрудникам в кратчайшие сроки были выданы необходимые пропускные документы. Лучше всего сегодня же, потому что завтра с утра мы собираемся приступить к работе. Вот список сотрудников. — Раух достал из другого кармана и, припечатав к крышке стола, пододвинул ко мне список из десяти фамилий.
Я стал неспешно изучать список, все еще ломая голову над мучившим меня вопросом относительно животного.
— И все-таки чем вы собираетесь заниматься здесь, доктор Раух?
— Меня интересуют так называемая лаборатория Осириса и медицинская аппаратура внеземного космического корабля. Кстати, я хотел бы, чтобы допуск в интересующие меня помещения был полностью закрыт. Там могут находиться только я и мои сотрудники.
«Гиббон», — осенило меня, а вслух я сказал:
— Допуск туда и так ограничен.
— Ограничьте его полностью, — перебил меня Раух. — Даже ваше появление там нежелательно.
— Об этом не может быть и речи. Я как начальник охраны обязан иметь возможность полностью контролировать город и прилегающую территорию. Я это даже обсуждать с вами не буду. Что же касается пропусков, то ваши сотрудники их получат, но после того как я с каждым из них проведу индивидуальную беседу. Вы же не привезли с собой их личные дела?
Раух пристально уставился мне в глаза. Я же неспешно встал и, сняв со стены еще одну из мерзких фотографий Эверса, тоже швырнул ее в урну:
— У вас есть еще вопросы ко мне? Удобно ли вы разместились?
Все так же сверля меня своим взглядом, Раух выдавил:
— Все хорошо, штурмбаннфюрер. Но еще один вопрос, пожалуй, остался. Я обратился к штурмбаннфюреру Вильгельму Баеру с просьбой обеспечить меня, по мере необходимости, человеческим материалом для проведения запланированных опытов. Он сказал, что сможет выделять мне подопытных только после согласования с вами.
Я застыл, глядя в окно. «Какая мерзость, — подумал я. — Теперь я должен дать разрешение, чтобы этому садисту предоставили возможность поиздеваться над людьми». Я невольно вытер платком ладони и, стараясь сохранить хладнокровие, спросил:
— Что за опыты, доктор Раух?
— А вот это уже не ваша компетенция, штурмбаннфюрер, — так же холодно и спокойно сказал Раух.
— Мы должны исключить возможность побега, господин Раух, а для этого я должен знать, в каких условиях будут содержаться предоставленные вам люди и какого рода действия в отношении них вы будете совершать.
— Мы займем одну из лабораторий в биологической зоне, которую охраняют ваши же люди. И уверяю вас — большую часть времени подопытные будут находиться в состоянии, исключающем их малейшее движение.
Я развернулся к Рауху лицом:
