Спускаясь по склону, Йим наблюдала, как девушка выбежала из дома и скрылась за деревьями, окружавшими поле. Она гадала, что девочка скажет отцу и стоит ли опасаться нового нападения. После того как никто не появился, ни дружелюбный, ни враждебный, Йим задумалась об утверждени девочки, будто Карм мертва. Она попыталась отмахнуться от него как от глупости, от того, что невежественная девочка повторяет, ничего не понимая. Возможно, это ложь черного жреца или простое недоразумение. Тем не менее, эта идея поразила воображение Йим. Она совпала с ее предчувствием, что впереди назревает нечто ужасное. Она также вспомнила о тревожных видениях. В последние два раза, когда Карм являлась ей, богиня была вся в крови. Она выглядела избитой, но не могущественной. А за последним посещением Карм последовало тревожное отсутствие, которое усилило чувство покинутости Йим.
Хонус шел впереди, поэтому ему не было известно о размышлениях Йим. Они вернулись на тропу, которая постепенно превратилась в узкую проселочную дорогу, проходящую через высокогорную долину. Здесь южные склоны были расчищены там, где каменистая земля была достаточно ровной для обработки или использования под пастбища. Среди просек Йим заметила жилища, но встреча с девушкой заставила ее не приближаться к ним.
Изредка на дороге им встречались люди. И мужчины, и женщины были одеты в костюмы, похожие на те, что носила девушка, но обычно на них были рубашки с длинными рукавами и сапоги или сандалии. Поскольку все вежливо, хотя и грубо, приветствовали ее, когда она проходила мимо, Йим начала думать, что ее первая встреча была случайностью. В конце концов она решила, что так оно и есть, и с наступлением сумерек отправилась на поиски гостеприимства.
Йим заметила усадьбу, построенную из дерева и камня, и велела Хонусу направиться к ней. Как и первое жилище, которое они посетили, оно было частично погребено под склоном горы. Однако оно было более обширным, похоже, его увеличили за счет нескольких пристроек. Йим заметил взрослых и детей, которые трудились на соседнем поле. Рядом с домом еще больше детей загоняли овец в загон или занимались другими делами, а двое мальчишек лет пяти-шести энергично сражались на деревянных мечах. Красные рубцы на их руках и груди свидетельствовали о серьезности их занятий.
Когда Йим и Хонус подошли к дому, из него вышла женщина с седыми светлыми волосами. Она была босиком, ее одеяния и шерстяная кофта были испачканы и изорваны, но держалась она с достоинством. Йим поклонился ей.
– Мать, мы ищем пищу и кров в знак уважения к богине.
– Мой муж здесь повелитель, – ответила женщина. Это его дело – говорить «да» или «нет».
Она указала на поле.
– Он управляет плугом.
Йим поклонился женщине и пошел к полю. Там седовласый мужчина пахал под жнивье озимых. Молодая пара тянула плуг, женщина была с ребенком. Тряпичные босоногие дети шли позади, разбрасывая зерно по свежим бороздам. Пахарь остановился, увидев приближающуюся Йим. Она поклонилась ему и повторила свою просьбу. Мужчина с интересом посмотрел на нее.
–– Сначала я подумал, что вижу духов, – сказал он, не отвечая на поклон Йим, – но вы выглядите достаточно крепкой. Да, ты можешь поесть и поспать с нами.
Йим поклонилась.
– Карм видит твою щедрость.
Мужчина улыбнулся.
– Правда видит? В любом случае, это неважно, мы будем рады разговору. Я Деврен, лорд этого владения.
Он жестом указал на пару, тянущую плуг.
– Это мой наследник, Фолден, и его невеста, Кааркан. Мы присоединимся к вам, когда станет слишком темно, чтобы пахать.
Когда Йим направилась обратно в дом, она повернулась к Хонусу и негромко сказала:
– Как много детей!
– Семьи Аверена большие, и дети незамужних дочерей считаются потомством главы рода.
– И много их бывает?
– Обычно довольно много. Здесь есть поговорка: «Мужчине нужна земля, чтобы иметь жену, но не детей». Вы видели тех парней с деревянными мечами? Безземельные сыновья обычно уходят в солдаты.
– И бросают матерей своих детей?
– Счастливчики возвращаются.
– А что, если его любовь нашла другую?
– Это тема многих аверенских баллад.
Когда Йим и Хонус добрались до жилища, жена Деврена представилась Фреммой. Приняв с плеч мешок, Фремма велела Йим и Хонусу сесть на скамью у стола, пока она варит им горячий напиток. Делала она это у костра, расположенного у дальней стены комнаты. Молодая женщина, босая и такая же потрепанная, как ее мать, стояла там и добавляла травы в бурлящий чайник. В клетчатой набедренной повязке лежал младенец и кормился у ее груди. Голый малыш играл у ткацкого станка, за которым работала девочка лет девяти. Свет был таким тусклым, что казалось, она управляет им на ощупь.
