И кто он, тот человек? Муж? Муж Валентины Ивановны? Но муж – Писигин, это следует признать, он утверждал это при свидетелях, и никто его не опровергал. (Хотя вот оно сразу и сомнение: Писигин – муж, а на руках ее нес Копёнкин… Начало вроде проясняться и опять затуманивается.) А может быть, Дудкин? Дудкин, конечно же Дудкин! Дудкин – муж, бывший, ну и что, это как раз ничего не меняет, сглупил однажды, ушел (от такой женщины ушел!) и скоро понял, что сглупил, но из гордости, из глупого мужского самолюбия так и не вернулся; и она все эти годы любила его и только его, а за Писигина вышла из жалости (любит, страдает, каждый день – цветы), и гордость, конечно, тоже сыграла свою роль, да и не выходила она за него фактически, расписываться не стала, оставила себе фамилию любимого – такую не женскую, такую неблагозвучную, назло всем оставила – вот как оно все было! Если не на сто, то на девяносто девять процентов я уверен, что не Дудкина – Валентина Ивановна, в девичестве – не Дудкина, родись она Дудкиной, она бы и выросла другим человеком, оформилась бы в совершенно другую женщину: это так же очевидно, как то, что она – Валентина Ивановна, я это с первого на нее взгляда понял, и точно так же – не Дудкина она! А вот взяла и стала, а главное – осталась Дудкиной, и это для меня еще одно подтверждение того, что женщины – существа высшего порядка, и нам, мужчинам, никогда их не понять! А на это, между прочим, далеко не каждая женщина пойдет, моя Женька, например, категорически сразу отказалась – как была, так и осталась Мещанской, хотя я не понимаю, чем Мещанская лучше Золоторотовой? «Мещанская – фамилия дворянская!» Что-то не слышал я про такой дворянский род. И Алиска тоже Мещанская, Женька ее на свою фамилию записала, как только из роддома выписалась. Признаться, это для меня было довольно болезненно, потому что, как рассказывала мама, когда она была беременна мной, отец (это было незадолго до его гибели) сказал: «Я хочу, чтобы родился мальчик и чтобы он продолжил славный род Золоторотовых». Родился мальчик – я, а дальше… Конечно, Алиска – девочка, выйдет замуж и возьмет фамилию мужа, это нормально, поэтому я кроме дочери хотел еще и сына. А может, и не одного… Я очень просил Женьку родить второго ребенка (а я почему-то уверен, что это был бы именно мальчик), но она категорически, категорически… «Ты не рожал». Это – довод, с этим не поспоришь, я и не спорю, потому что понимаю, но и она должна меня понять, как я понимаю моего отца – почему его так волновало будущее нашего славного рода. Понял, правда, я это не сразу, а только когда увлекся своей родословной – после просмотра замечательного фильма тогда еще любимого мною Сергея Соловьева «Наследница по прямой». Девичья фамилия мамы – Твёрдохлебова, причем именно так, с буквой «ё», мама всегда на этом настаивает. Свое «Ё» она несет по жизни гордо. Есть такая присказка, она словно для мамы создана: ё-мое. Ё-твое, мама… Она не стала ее менять и, когда встретила моего будущего отца, так и осталась Твёрдохлебовой, и в этом я тоже нахожу сходство характеров мамы и Женьки.
