— Вот не говори про нее так! — Он мгновенно обиделся. — Уходи! Ничего ты в этой жизни не понимаешь!
— Давай, не скучай, — Лючия бодро поднялась, подхватила пакеты и пошла как можно быстрее, пока Борис опять не начал свои тягомотные разговоры о прекрасной жене.
«Вот ведь повезло бабе. Мужика такого себе нашла. И богатый, и верный, и любит ее. И не приходится ей, как мне, на итальяшек батрачить. Знай только, на своего благоверного покрикивает, небось, а он ей тапки в зубах приносит. Ничего, мы тоже с него слегка поимели, и на нашей улице сегодня праздник», — Галя ощупала в лифчике твердый квадрат — это были евро, которые Борис заплатил за весь остаток товара.
2.
Утром Борис смог, наконец, попасть на борт. Он уже протрезвел и страшно мучился от головной боли.
— Вот за что мне с тобой такое наказание? — Галя смотрела на него со смесью презрения и жалости.
— Галочка, я случайно, — стонал муж с кровати.
— Что случайно? Как я теперь, по-твоему, должна гулять по Сицилии? Мы же вместе договаривались сегодня пойти. Совсем обо мне не думаешь. Я тут больная весь вечер провалялась, а ты напился, как свинья, теперь что мне прикажешь делать? Сидеть тут сторожить тебя, а?
Борис морщился от голоса жены, потому что он казался слишком громким.
— Чего молчишь? Где ты так умудрился напиться и, самое главное, с кем? Не один же.
Муж тяжело молчал и сопел. Признаться, он плохо помнил подробности вечера, поэтому испытывал серьезное чувство вины. Память отказала на том месте, где они с Лючией ходили по магазинам.
«Что было-то? — судорожно соображал он. — Может, и не было ничего. Подумаешь, помог соотечественнице деньгами. Благотворительность называется».
— С кем ты пил? — Галина строго глянула на мужа.
— С мужиком одним познакомился, он 20 лет живет в Италии уже, переехал в начале 90-х с Украины. Жалко мне его стало, в чужой стране даже по-русски поговорить не с кем.
Галя недоверчиво посмотрела на своего Бориса. Сейчас он был не в лучшей форме: волосы торчали в разные стороны, под глазами надулись мешки, он вообще был каким-то опухшим. В общем, картина маслом. Еще и несло от него за три метра.
«Точно, с мужиком каким-то бухал, кто ж на него такого позарится?», — подумала она и решительно встала с кресла.
— Устроил ты мне круиз, конечно. Вечно так! Невезучая я! Приехала в Италию и теперь должна смотреть на тебя, такого красивого!
Она нервно ходила по каюте, то и дело больно стукаясь о ножку маленького столика.
— Да, черт! — в очередной раз ударившись, вспылила она.
— Не мельтеши, — трагически пробормотал Борис.
— Вот всю жизнь у меня так! Только поманит меня чем-то прекрасным — и облом. А некоторым все на блюдечке с голубой каемочкой. Только чего левая пятка захочет — и раз! Это появляется! А я? То с младенцем одна на руках остаюсь, то трусами на рынке торгую, то бизнес с колен поднимаю, то вот в Италии даже погулять нормально сходить не могу, чтобы как у людей — романтика, подарки. Лежишь тут, как мешок с картошкой, только глаза мозолишь.
Борис не выдержал и приподнялся на локте, его взъерошенный седой бобрик угрожающе ощетинился:
— Ох, Галина, Бога-то не гневи. Чего тебе в этой жизни не хватает? Чего у тебя нет? Яхты? Самолета? Ну, извини, пока не заработал для тебя. А так, как сыр в масле катаешься. Да, не досталось тебе брутального мужика, так только, челнок с рынка. Ты же такого себе хотела, да? Твой же первый благоверный такой был? Браток, с пистолетом ходил, народ пугал. Хорошо ты с ним жила, а? Наверное, лучше, чем со мной! Чего молчишь? Вечно всем недовольная ходишь, все тебе не так. Ну, выпил один раз в сто лет. Чего орешь?
Борис в бессилии упал на подушки и уже тихим голосом пробормотал:
— Ладно, дай оклематься. Посплю часа три, и пойдем гулять до вечера.
Галина прикусила губу и уже ровным голосом ответила:
— Я на палубу загорать, жду тебя. Аспирин развела тебе в стакане, выпей.
На берег они сошли уже после обеда. У мэрии Катании, рядом с фонтаном, все так же стоял лоток с мороженым. За ним, как ни в чем не бывало, пряталась от солнца под зонтиком Лючия. Цепким взглядом мороженщица тут же выхватила из толпы Бориса с женой. Больше всего ее поразило выражение лица Галины. Парочка подошла к кафе, та сняла солнечные очки, в которых казалась очень надменной, и за темными стеклами вдруг обнаружился затравленный взгляд, нахмуренные брови.
«Вот ведь, сколько денег ни заработай, сколько дорогих шмоток на себя ни нацепи, а советская печать так и остается на лице», — думала уроженка Сум, которая вытравливала из себя все эти 20 лет вечное ожидание подвоха и не без труда заменяла его на итальянскую расслабленность.
Парочка села за столик, к ним тут же подскочил официант. Женщина посмотрела на мужа тяжелым взглядом и слабо махнула рукой: «делай, что хочешь». Тот потыкал пальцем в меню, мальчишка в белом фартуке удалился.
Галина рассеянно осмотрела площадь. Вдалеке алел зонтик с надписью «Джелатто», под ним сидела загорелая женщина в ярко-желтом сарафане.
