— Да, в конце концов, я же сюда на «Амадее» приплыл. Да, личные фабрики в России и в Турции. Занимаюсь всем спектром женского нижнего белья и чулочно-носочными изделиями. — Слегка пьяный Борис не мог остановиться и зачем-то хвастался перед этой простой женщиной, которая явно зарабатывала себе на жизнь не самым благодарным трудом.
— А сколько стоит все это мороженое?
Она пожала плечами, а потом взяла калькулятор, что-то в нем потыкала и продемонстрировала Борису.
— Нормально, — хмыкнул он. — Покупаю. Пошли гулять по Катании вместе, считай, смена закончена. Как тебя зовут?
— Галина, — ответила продавщица.
«Блин, что за хрень», — подумал про себя Борис, а вслух спросил:
— Где тут у вас можно выпить?
Вечерний воздух у моря похож на уху — теплый, пахнет водорослями и рыбой. Асфальт Катании отдавал весь накопленный дневной жар, поэтому сумеречные улочки были погружены в густое марево. Они сидели перед кафешкой в этом неостывшем воздухе за шатким столиком, накрытым клеенкой в бело-красную клетку. На нем стояла бутылка вина, явно не первая, потому что вся поверхность была в липких кругляшах от предыдущих бутылок. Борис заплетающимся языком пытался объяснить новой знакомой, почему он оставил жену на лайнере и какие у них прекрасные отношения.
Галя из города Сумы улыбалась и кивала головой. Кстати, в Италии она представлялась вовсе не Галиной, потому что так тут называется курица. На Сицилии уже давно она была Лючией. В чем со смехом и призналась Борису. В туманной голове туриста опять замаячили странные совпадения. Мало того, что он встретил в Италии Галину, так еще она, точно так же, как и его жена, имеет непростые взаимоотношения со своим именем.
У Галины-Лючии под ногами стояло четыре красивых бумажных пакета. В одном из них лежал планшет (новый знакомый купил гаджет для ее сына), во втором — пара прекрасных туфель от Сальвадоре Феррагамо, в третьем — шикарный комплект от Валентино, а в четвертом — флакон парфюма от Гуччи. Такой добрый русский турист попался ей впервые. Обычно даже за менее щедрые подарки от нее требовалось помочь джентльмену во всех отношениях приятно провести время в курортном городишке. Сейчас же нужно было просто слушать о его жене и все. Борис не просил о большем.
— Ты так ее любишь, — почти искренне говорила она ему.
— Да! Она самая лучшая. Другой такой нет.
Она улыбалась и сильнее наваливалась загорелой грудью в тесном сарафане на ненадежный столик, вот-вот готовый подломиться под весом симпатичной уроженки Советского Союза.
— Ты тоже красивая, — пьяно хвалил ее Борис. — Ты просто восхитительная, но, прости, моя Галя все-таки есть моя Галя, а ты — Лючия.
Он попытался подмигнуть, но вышло плохо, лицо перекосило.
— Давай я тебя провожу до пристани. Темно, сам не дойдешь, — предложила его собутыльница. Она поняла, что Борис ничего не потребует у нее за подарки, просто не сможет.
Он задумчиво повесил голову на грудь и прикрыл глаза.
— Не засыпай, вставай, — тронула Галя его за плечо.
— Да, да, да, — пробормотал Борис уже в полусне.
Новая знакомая обернулась, увидела на той стороне улицы такси.
— Альмино и сольди римасти? (У него деньги-то остались?), — с недоверием крикнул ей усатый таксист, после того, как она махнула рукой.
— Э рикко (Он богатый), — с усмешкой ответила Галина.
— Доппья тариффа (Двойной тариф), — не унимался усатый.
— Аютами (Помоги мне), — Галина встала и попыталась подсунуть руки под мышки Борису, спящему на ненадежном трехногом стуле.
— Аллонтанарси (Отойди), — скомандовал таксист и чувствительно подпихнул под бок пьяного. Тот что-то промычал, разлепил глаза и бессмысленно посмотрел на усача.
— Такси! — громко крикнул таксист международное слово.
— Да, да, да, лайнер «Амадей», — послушно пробормотал Борис, встал и пошел к машине на автопилоте.
Усач подмигнул Галине.
— Иди, давай, иди, — по-русски проворчала она на итальянца, подхватила обновки и села в такси вместе с Борисом.
В темноте «Амадей» белой громадиной нависал над набережной. Было поздно, никто не собирался пускать пьяного Бориса обратно на борт. Лайнер спал, трап был убран.
— Вот, блин, — расстроилась Галина, ей уже надоело возиться с новым знакомым. — Что делать-то будем, а?
— Присядем, — выдохнул он. — Тяжело стоять.
Они сели на пирс, прямо на нагретые за день каменные блоки.
— Мне домой надо, завтра на работу. Ты жене позвонить можешь? Предупреди, что до утра вернуться не сможешь, она волноваться будет. А я пошла. Ты вон на скамейке посиди, жандармы только утром появятся.
— Телефон, телефон… — бормотал Борис, обстукивая себя по карманам, потом неловко полез в рюкзак. — Ага.
Он держал в руках трубку, но никак не мог сосредоточиться, чтобы позвонить.
— Давай, последнее усилие, и я пошла, — Галя теряла терпение.
— Галя, милая, поговори ты с ней. Она меня убьет за то, что я такой пьяный.
— Она тебя еще сильнее убьет, если я с ней поговорю, — усмехнулась новая знакомая.
— Ты ее не знаешь, она просто золотая женщина! — с жаром забормотал Борис.
— И правда, золотая. Ты же как ребенок наивный, как она с тобой столько лет протянула?
