Когда же настал вечер, Он возлег с двенадцатью учениками; и когда они ели, сказал: истинно говорю вам, что один из вас предаст Меня. Они весьма опечалились, и начали говорить Ему, каждый из них: не я ли, Господи? Он же сказал в ответ: опустивший со Мною руку в блюдо, этот предаст Меня; впрочем, Сын Человеческий идет, как писано о Нем, но горе тому человеку, которым Сын Человеческий предается: лучше было бы этому человеку не родиться. При сем и Иуда, предающий Его, сказал: не я ли, Равви? Иисус говорит ему: ты сказал.» (Евангелие от Матфея, Глава 26, Стихи 17-25).
Тайная Вечеря и называется таковой, потому что Иисус не хотел, чтобы на этой последней в Его земной жизни трапезе присутствовал кто-либо еще, кроме Его Апостолов. Иуде тоже надлежало там присутствовать, ибо, по словам Иннокентия, архиепископа Херсонского: «Человеколюбец хотел до самого конца оставаться для Иуды тем же самым, кем был для прочих учеников – Другом, Наставником, Отцом. Последняя вечеря, столь обильная чувствами необыкновенной любви и благости, действиями чрезвычайной кротости и смирения, долженствовала быть для погибающего апостола последним призывом к покаянию.»
Святитель Иоанн Златоуст говорил: «Иуда предает Господа, а эти заботятся о пасхе; тот договаривается о цене, а эти готовы служить. И тот, и эти одинаковый имели дар чудес, одинаковые правила, одинаковую власть: откуда же различие? От свободы. Она везде всему причиной: и доброму, и худому. Отсюда видно, что у Иисуса не было дома, не было постоянного местопребывания. Я думаю, что и ученики не имели его, иначе они попросили бы Иисуса прийти туда. Но и у них, отрекшихся от всего, не было дома… О вы, которые созидаете светлые дома, пространные галереи, обширные дворы, знайте, что Христос не имел, где главу приклонить!»
То, как проходила Тайная Вечеря, лучше понимается с прочтением остальных трех Евангелий (от Луки, от Марка и от Иоанна). Например, в комментируемом тексте Евангелия от Матфея нет момента, когда Господь Сам умывал ноги Своим Апостолам.
В Евангелии же от Матфея есть два особо значимых факта: обличение предающего Его и установление Таинства Божественной Евхаристии. Поэтому я буду писать здесь только об этом.
Иоанн Златоуст поражается лицемерию предателя: «О безстыдство Иудино! И он там присутствовал, и он пришел для того, чтобы причаститься Таинств, и обличаем был при самой трапезе, когда он мог бы сделаться кротчайшим, хотя бы и был зверем. Потому-то евангелист замечает, что, когда они ели, Христос беседовал с ними о предательстве, дабы и самим временем, и трапезой обличить лукавого предателя.»
