«Потом приходит с ними Иисус на место, называемое Гефсимания, и говорит ученикам: посидите тут, пока Я пойду, помолюсь там. И, взяв с Собою Петра и обоих сыновей Зеведеевых, начал скорбеть и тосковать. Тогда говорит им Иисус: душа Моя скорбит смертельно; побудьте здесь и бодрствуйте со Мною. И, отойдя немного, пал на лицо Свое, молился и говорил: Отче Мой! Если возможно, да минует Меня чаша сия; впрочем, не как Я хочу, но как Ты. И приходит к ученикам, и находит их спящими, и говорит Петру: так ли не могли вы один час бодрствовать со Мною? Бодрствуйте и молитесь, чтобы не впасть в искушение: дух бодр, плоть же немощна. Еще, отойдя в другой раз, молился, говоря: Отче Мой! Если не может чаша сия миновать Меня, чтобы Мне не пить ее, да будет воля Твоя. И, придя, находит их опять спящими, ибо у них глаза отяжелели. И, оставив их, отошел опять и помолился в третий раз, сказав то же слово.» (Евангелие от Матфея, Глава 26, Стихи 36-44).
Гефсиманский сад, долина скорби, святое место для всех христиан. Он находится за потоком Кедрон, у подножия горы Елеонской. Кто из нас может представить ту душевную скорбь, которую испытал Богочеловек, Господь наш Иисус Христос перед неслыханными по тяжести страданиями, предстоявшими Ему в следующие часы? Будучи воплощенным, вочеловечившимся Богом, Он, как это присуще естеству человека, боялся смерти и тяжелейших физических и моральных страданий, которым должен был подвергнуться сначала в синедрионе, затем в претории Понтия Пилата и, наконец, на Голгофе. Он изначально знал, что Ему предстоит.
Он взял с Собою трех Апостолов, которые присутствовали на горе Фавор, в момент Его Преображения. Ему, как никогда прежде, нужна была их поддержка. Но Петр, Иоанн и Иаков так и не поняли до конца важность этого момента. Ему нужна была их поддержка.
Митрополит Московский, Филарет писал так: «Когда подумаешь, что это Единородный Сын Божий, от вечности со Отцем и Святым Духом царствующий на пренебесном престоле и теперь сего престола не оставивший, – что Он, облекшись в нашу нищету, немощь, низость, повергается в молитве на землю, чтобы молитвой исходатайствовать нам спасения, а смирением обличить, загладить и уврачевать нашу гордость, тогда пораженная мысль ищет, есть ли в мире достаточно униженное место или положение, в которое бы человек мог себя уничижительно повергнуть, чтобы ему не слишком стыдно было перед этим Божественным унижением? После такого размышления как должны быть для нас легки и сладостны наши молитвенные коленопреклонения и земнопоклонения, которые такими тяжкими кажутся иногда для нашей немощи, а, может быть, для нашей лености!»
«Отче Мой! Если возможно, да минует Меня чаша сия; впрочем, не как Я хочу, но как Ты». Размышляя об этих словах Спасителя, святитель Иоанн Златоуст писал: «Когда говорит: да минует, показывает Свое человеческое естество; когда же говорит: не как Я хочу, но как Ты, показывает Свое мужество и твердость, научая нас повиноваться Богу, несмотря на противодействие природы.»
