Сверяй ежесекундно полностью

Филарет, митрополит Московский, пишет так: «Строгость суда Божия смягчается, когда грешник искренно сознается в своей виновности. Этой строгостью только прикрывается все та же безконечная благость Божия: доведя человека до сознания виновности, эта строгость снова является милостью; самый этот счет, который грозил сначала неминуемой гибелью, становится уже великой милостью. Грешник должен сначала осознать все множество грехов своих, прежде чем это тяжкое бремя исчезнет в глубине милосердия Божия. Он должен восчувствовать в себе страшный приговор суда Божия и только тогда сердце его станет способно воспринять целебный бальзам Божия милосердия.»

Познав на своем примере в качестве должника весь ужас положения того, кто должен теперь ему (причем ничтожную сумму, тем не менее которую не в состоянии вернуть), человек, которому прощен колоссальный долг, настолько жестокосерден, что в ответ на мольбу подождать, сначала душит несчастного, а потом бросает его в темницу.

Данный пример приведен Господом в качестве наглядной иллюстрации, как бывает порой жесток к согрешившему в отношении него ближнему человек, в сердце которого нет истинной веры и благодарности Богу.

Иоанн Златоуст же видел в «огорченных товарищах» непрощенного за ничтожный долг Ангелов, видящих, как нас постоянно прощает Бог, и как мы не прощаем ближнего за мелочь нанесенных им обид.

И вот настало время гнева государя. Святитель Иоанн Златоуст писал: «Когда государь приказывал его продать, то приказание дано было без гнева, и так как не доведено до исполнения, то служит яснейшим доказательством человеколюбия. Но теперь делается определение с великим негодованием, определение мести и наказания».

Теперь государь уже не займодавец, а судия, а жестокосердый не должник, но преступник. И снова приведу золотые слова Златоуста: «Что может быть хуже злопамятства, когда оно отъемлет назад и явленное уже человеколюбие Божие? Этот грех не только сам не может быть прощен, но возобновляет опять и другие грехи, которые были уже изглажены совсем. Ничего, ничего не ненавидит так Бог, как злопамятства!.. Итак, если уж помнить грехи, то помнить должно только свои; помня собственные грехи, о чужих мы никогда и не подумаем; а коль скоро о тех забудем, эти легко придут нам на мысль. Если бы и неблагодарный должник помнил о десяти тысячах талантов, то не вспомнил бы о ста динариях. Господь требует, чтобы мы чувствовали свои грехи для того, чтобы удобнее было их прощать другим. А прощать мы должны от чистого сердца, чтобы не обратить против самих себя меча своим памятозлобием.»

Подводя итог, следует сказать, что, не прощая должников, мы их судим, чем нарушаем еще одно наставление Христа: «не судите, да не судимы будете». А судимы будем той мерою, которою мерим сами.

Притча о суде

Решили как-то осудить

Монахи брата своего.

И стали к ним прийти просить

Святого старца одного.

Тот не хотел к ним приходить,

Но стали так его просить,

Что согласился, наконец,

Их посетить святой отец.

Но, прежде чем идти туда,

Для совершения суда,

Он взял железное ведро

И продырявил его дно.

Наполнив то ведро песком,

Пошел он в монастырь пешком.

Едва пришел он в ту обитель,

Спросил игумен: – О, учитель,

Зачем ты нам ведро принес?

В ответ же старец произнес:

– За мной бежит грехов поток,

Как этот из ведра песок.

Но я их видеть не могу

Поскольку не смотрю назад,

А только лишь вперед бегу.

Кого судить? Где этот брат?