Никто не пытается с нами заговорить. Не зная, куда себя направить, я машинально следую за Бэзилом, не разбирая перед собой дороги. Когда гул голосов за спиной исчезает, я прихожу в себя и понимаю, что не узнаю комнату, в которой оказалась. Она напоминает наш с Кейт номер, но здесь гораздо темнее и не так чисто. Кровать смята, поверх нее лежит китель гвардейца, на подоконнике ботинки, а на полу стопки книг. Мы находимся в комнате Бэзила, – догадываюсь я. Сам хозяин снимает с себя потрепанный китель и кидает его поверх отглаженного, после чего тяжело опускается на кровать.
– Сядь, – мягко говорит он мне, указывая на кресло, в котором лежит потрепанный книжный томик. Я в растерянности замираю. – Боже, Магадалена!
Он раздраженно встает, отбрасывает книгу в сторону и настойчиво усаживает меня в кресло.
– Слушай, все обошлось, – говорит он, подходя к окну. Как и у нас, на подоконнике стоит поднос с чайными принадлежностями. Он включает электрический чайник и принимается колдовать над кружкой, давая мне возможность взять себя в руки.
Я опустошена. За час со мной произошло столько событий, сколько с другими не случается за жизнь. Я едва не погибла, а, хуже того, едва не способствовала убийству Тедди, которого полюбила всем сердцем. Принц Эндрю держит меня в своей сети, и я все больше и больше в ней увязаю. Что бы случилось, если бы королеве Елене не удалось бы успокоить короля? Или если бы за меня не вступилась мисс Поллин? Ответ очевиден – меня бы расстреляли.
– Прости, чайных сервизов не имеем, – говорит Бэзил, протягивая мне кружку кофе. Кофе! Я не пила его с того утра, когда в наш дом ворвался конвой. На глаза против воли набегают слезы, я закусываю губу и поднимаю глаза к потолку, пытаясь их сдержать.
– Ох, не говори, что тебя так оскорбил скол на ободе, – дурачится Бэзил. – Это, между прочим, моя любимая кружка, могу и обидеться.
Я невольно прыскаю, и желание плакать пропадает. Я делаю глоток изумительно ароматного кофе и голова тотчас кружится. Отвыкла.
– А ты не будешь пить? – спрашиваю я.
– У меня только одна кружка, – смущенно улыбается он. Я протягиваю ему кофе и он отпивает. Мы в полной тишине пьем кофе, передавая кружку друг другу и холод, цепенящий меня с первого выстрела, медленно тает.
– Джейк? – спрашиваю я. Бэзил кивает. – Я и представить не могла.
– Я тоже, – мрачно говорит Бэзил. – Я знаю его несколько лет. Точнее, знал.
Я не знаю, что ему сказать. Слова утешения здесь явно не годятся.
– Ты посмотрела на него, – внезапно говорит Бэзил. – Когда король спросил. И с утра, за завтраком.
Он не называет имен, но мы оба понимаем, о ком идет речь. Я не хочу и не могу ему ответить. Начав, я не смогу остановиться, промолчать о причинах своего поведения. Рассказать Бэзилу всю правду? Нет. Даже, если он сможет сохранить все в тайне, знание это станет опасным. Если откроется, что он был в курсе моего прошлого, то наказаны мы будем оба.
– Никого не подпускай к Тедди, – вместо ответа говорю я. – И смотри в оба. Никому в этом дворце нельзя доверять.
Проходят дни, но состояние Тедди не спешит меняться к лучшему. Врач позволяет ему вернуться в покои, но до полного выздоровления еще очень далеко. Он отказывается гулять на улице и почти не выходит из своих покоев. Я, как могу, стараюсь разнообразить его день, но улыбка редко появляется на лице Тедди. Я даже спрашиваю, хочет ли он, чтобы я продолжала приходить, и он со слезами на глазах просит его не оставлять.
Мы с Бэзилом почти круглосуточно находимся рядом с Тедди. Я неотступно следую с ним на занятия и обед, который со дня покушения Теппелы проводят вместе. После обеда королева так же проводит час вместе с сыном, время, за которое мы с Бэзилом можем впервые за день поесть. Затем снова служба. Тедди боится засыпать, а потому мы до самой ночи дежурим в его спальне, уходя лишь когда он забывается крепким сном.
Обычно это бывает в начале первого. Весь дворец уже погружается в сон. Коридоры тускло освещены, и гвардейцев порой можно различить лишь по блеску золотых пуговиц.
В крыле слуг и вовсе безлюдно. Мы тихо пробираемся к столовому залу, где в такой час никого нет, и готовим себе чай. На разговоры сил нет. Распоряжением мисс Поллин в шкафчике стойки нам с Бэзилом оставляют сэндвичи и печенье, и, наевшись до тяжести в желудке, мы расходимся по своим комнатам, чтобы наутро поспешить к Тедди.
– Так не может продолжаться! – однажды во время обеда решительно заявляет король Реджинальд. Мы с Бэзилом стоим у дверей королевской столовой, но даже отсюда я вижу, как вздрагивают плечики Тедди, напуганного громким голосом отца. – Теодор, сколько можно переживать случившееся? Ты принц или размазня? На каждого из нас, сидящих за этим столом, не раз покушались. Эндрю было всего пять, когда на него напали с ножом. Разве твой брат потерял самообладание? Он знал свои обязанности.
