Я не решаюсь уточнить, почему. Я вижу, отношение охранников к Коди иное, чем к остальным заключенным. У него всегда больше еды на завтрак и ужин, и порой он со мной делится. Однажды он ненароком пробалтывается, что в двери его камеры есть окошко, а значит, он свободен от мучительной тишины изоляции. Мне остается только завидовать. Впрочем, завидую я ему по-доброму. Коди мне действительно нравится, и помимо мамы в ночных молитвах я упоминаю его имя.
Когда проходит первый год моей изоляции, мне разрешают выходить из камеры. Час свободного перемещения до отбоя становится для меня подарком судьбы. Мне разрешается даже воспользоваться компьютером, чтобы связаться с мамой, но проходят дни и недели, а от нее все нет ответа. Я знаю, Коди мог бы мне помочь, но он не предлагает помощь, а я не решаюсь с ним об этом заговорить. Это иной мир, я не хочу испортить наши отношения неосторожной просьбой. Я не смогу жить здесь без этой дружбы.
Я не доставляю охранникам проблем, меня даже хвалят за работу в госпитале, и скоро их отношение ко мне становится мягче. Никто не трогает нас с Коди, если мы задерживаемся после отбоя в общей комнате. Здесь нет ничего, что могло бы быть использовано для побега – лишь скамьи, но я все равно на мгновение замираю, проходя металлоискатель, точно говоря, что меня не в чем упрекнуть. Мы болтаем с Коди часы напролет, обсуждая дом и любимые блюда. Вскоре охранники вовсе перестают прислушиваться к нашим разговорам и уже реже проверяют нас.
В ночи, когда дежурит красотка Эмбер, нам и вовсе разрешено сидеть до рассвета в компьютерном зале. Это бывает в ночь на воскресенье, наш единственный выходной, а потому можно не бояться не выспаться. Я знаю, какие именно услуги оказывает ей Коди, а потому стараюсь не смотреть на Эмбер, когда она заходит за ним в комнату, и они на некоторое время уединяются в кладовке. К счастью, она не ревнивая, а потому, получив желаемое, оставляет нас вдвоем. Эмбер уже за сорок, она тучная, как раскормленный бульдог, и от нее пахнет луком, однако Коди, кажется, это ничуть не смущает.
– Наступит день, – подмигивает он мне и садится за компьютер. Я не знаю, чем он занимается. Сама же я безуспешно пишу старым знакомым, надеясь через них связаться с мамой. Я даже вспоминаю о родственниках Брайана, но никто мне не отвечает.
В одну из таких ночей Коди внезапно начинает радостно вопить. Поначалу я пугаюсь, но видя его широкую улыбку, расползаюсь в ответной.
– Что? – требую я ответ.
– День почти настал, – улыбается он, довольно закладывая руки за голову. – Пришлось поломать мозги, но оно того стоило. Очень скоро, мисс Мальберн, все станет очень-очень хорошо.
Он доволен собой. Я знаю, сейчас в нем борется желание рассказать о своей победе и страх, как бы не сболтнуть что-то лишнее. Наконец, он сдается.
– Я взломал общую базу! Иди сюда!
Убедившись, что шаги охранников не слышны, я быстро пересаживаюсь к нему. По экрану расплылись мелкие темные буквы. Поначалу я ничего не могу понять, но затем цепляюсь за один слог и начинаю читать. Это личное дело Коди! Просто написано оно без пробелов и знаков.
– Я могу залезть в любое дело, в том виде, в котором оно хранится на столичном сервере. Ты понимаешь, Мальберн? Судя по лицу нет. Это полное дело, вся статистика, а не вырванные ее куски. Полное! И я могу его редактировать! Смотри!
Ему не приходится долго искать. Должно быть, дела темнокожих хранятся вместе. Список из тысяч фамилий загружается за доли секунды. Коди щелкает по одному из имен и открывает дело некого Дженилза Прюитта из Фьерры. Дженилзу пятьдесят шесть, а рейтинг его всего двадцать процентов. Всю свою жизнь он проработал на шахте, но ни одного процента сверх тех, какие он получил в результате Аттестации, ему не добавили. Он вдовец, детей нет.
– Замечательно, – бормочет себе под нос Коди. Пальцы его порхают над клавиатурой в яростном танце, и вот рейтинг Прюитта возрастает до пятидесяти восьми. Ровно столько у него было бы, если бы он, как и белые, получал по проценту в год за свою работу. Подумав, Коди стирает строчку и меняет цифру на восемьдесят.
– Заметят, – шепчу я в страхе. Коди кивает. В личном деле появляется приписка: перевести в Карст и расположить в соответствии с процентным рейтингом.
– Все!
– Неужели сработает? – не веря своим глазам шепчу я.
Об этом мы узнаем на следующий день. С трудом дождавшись, пока охранник отойдет поболтать на пропускной, мы открываем дело Прюитта. Следом за строкой, введенной Коди, появляется приписка: переведен в Карст, размещен по адресу, записан в центр выдачи продуктов.
– Сработало! – моему восторгу нет придела. Только что мы своими руками изменили жизнь человека к лучшему. У меня перед глазами стоит темное морщинистое лицо мистера Прюитта, расплывшееся в растерянной, но счастливой улыбке. Вот он идет по песчаному пляжу, а океан омывает его заскорузлые ступни. Теперь у него будет свой дом, много полезной и вкусной еды, медицинская помощь. Он будет ходить в дорогие центры выдачи одежды, а в ресторанах ему будут приносить красную папку меню.
