– Давайте ее сюда: у нас поломанный робот и багаж, – галиянка бодрым шагом направилась к трапу.
Быстров, крайне недовольный новыми обстоятельствами пребывания на станции, выудил из пачки сигарету и сказал управляющему:
– Общий техосмотр не проводить. Не трогать никакие схемы, касающиеся девз-установок. Занимайтесь только пробоиной, и тем, что связано непосредственно с ней.
– Мы всегда внимательны к пожеланиям клиентов, – пробасил елонец и, открыв планшет, внес в записи какие-то поправки.
Вернувшись на корабль, Глеб постучал в каюту Ариетты и приоткрыл дверь.
Принцесса лежала на диване, в бледном свете ночника листая журналы, позаимствованные у Арнольда. Ни один из языков Земли она пока не освоила и рассматривала иллюстрации.
– Позволите войти, Ваше Высочество? – спросил Быстров.
– Я думала, вы уже давно гуляете по станции, в обществе своих неизменных друзей, – пристианка приподнялась, отложив журнал. – Вы хотите дать мне еще какие-нибудь наставления?
– Видите ли, госпожа Ариетта, повреждения у корабля серьезные. Ремонт невозможно осуществить на стоянке, – начал капитан.
– И что? – наследница повернулась набок и нахмурилась.
– «Тезей» будет поднят в специальную мастерскую, куда у нас нет доступа. И ремонт затянется на пять-шесть дней.
– Вы хотите сказать, что все это время я буду здесь одна, словно зверек в клетке?
– Я хочу сказать, что вам все-таки придется покинуть корабль и совершить с нами прогулку по станции.
Глеб ожидал от пристианки бурного проявления радости, но она отвела взгляд к пачке журналов и сказала:
– Никуда я не пойду.
– Госпожа Ариетта, вы не понимаете: с «Тезеем» без нашего надзора будут работать чужие люди. Даже не люди, а, скорее всего, елонцы. Вам нельзя оставаться здесь.
– Нет, это вы не понимаете, господин Быстров. Я не игрушка, чтобы меня по вашей прихоти то таскать за собой, то бросать где вздумается, – дочь Фаолоры, демонстративно потеряв интерес к землянину, снова вернулась к журналу «Geo».
– Я прошу вас, Ариетта, будьте благоразумны. Оставить вас здесь я никак не могу. Может быть, мне не ремонтировать корабль?
– У меня одно условие, – наследница перевернула страницу и принялась разглядывать фотографию земного вулкана.
– Какое? – спросил Глеб, когда пауза слишком затянулась.
– Подойдите ближе, капитан, – она поманила его пальцем. – Еще ближе.
Когда Быстров подошел к дивану вплотную и наклонился, пристианка сообщила свое условие:
– Вы меня вынесете из корабля на руках.
– Но это неразумно, Ваше Высочество. Вы – принцесса, наследница престола великой Империи. Вы не смеете появляться таким образом при посторонних. Если наш Агафон и Ивала, могут принять это за шалость, то Орэлин примет как оскорбление.
– Господин Быстров, принцессой мне сейчас быть опасно. Вы понимаете меня? Самое время сменить декорации: происхождение, имя, даже расовую принадлежность. Теперь называйте меня: Дессой Калей. Я – поэтесса с Верлоны. Вы должны поверить в это. Вы верите?
– Да, вы – Десса Калей, – с охотой согласился землянин. – Каким ветром вас занесло сюда с далекой мятежной планеты?
– Сбежала от герцога Флаосара. Это чудовище, домогалось моей любви, – быстро выдумала Ариетта. – Так вы вынесите из корабля меня на руках?
– Вы мне не оставляете выбора, – усмехнулся Быстров.
– Вот и хорошо, капитан. Теперь между нами снова прочный мир.
– Разве между нами была война? – удивился Глеб.
– А разве вы этого не почувствовали? Я была обижена. Вы при галиянке и Орэлине относились ко мне, как к глупой девчонке! Но я уже не девчонка! Мне двадцать два в пристианском исчислении, но, знаете, капитан, при некоторых условиях люди взрослеют очень быстро, – наследница проворно встала и подошла к полке. – Шкатулку с документами заберем с собой.
– Не спешите так, – остановил ее землянин. – У нас есть еще десять минут, пока Ивала и Агафон Аркадьевич устроят андроида на платформе и соберут кое-какие вещи.
– Кстати, вещи… Мое платье изорвано, а в этом, – Ариетта дернула за край летного костюма, тесно облегавшего ее фигуру, – я чувствую себя неуютно. Не одолжите мне пару тысяч экономок на покупку одежды?
– Конечно, Десса Калей. Хотя после ремонта у меня не остается денег на цинтрид, отказать бедной поэтессе я не в праве, – Быстров залюбовался, как она укладывает непослушные волосы перед зеркальной дверцей шкафа.
Ему показалось, будто вокруг ее лица возник и тут же растаял золотистый ореол. Глеб подумал: «в ней действительно не только пристианская кровь; есть в ней что-то непостижимое, привлекающее безумно и пугающее, как слова грозного заклятия в черную ночь».
– Действительно, так плохо с деньгами? – наследница обернулась, обмотав длинный локон вокруг пальца. – У меня есть счета… На несколько миллионов. Но я, разумеется, не знаю шифр-кодов – ими заведовал мой казначей. В крайнем случае, можно связаться с одной из моих резиденций на Сприсе.
