— А что еще остается делать российскому руководству? Единственная возможность выжить для России — это сохранить свою беззащитность в тайне. Стоит нашим соседям, тому же Бурдистану, узнать об этом факте — и Россия будет завоевана очень быстро. Пока Сверхдержаву боятся. Но если этого страха не будет, ее просто затопчут. Возьмут не умением, а тупым числом. Как бы ни была сильна оборонительная аппаратура, ее просто не хватит, если начнется крупномасштабная интервенция со всех сторон. А желающие поживиться нашими несметными богатствами всегда найдутся. Сам понимаешь…
— А чумники? Почему они сохранили свою агрессивность?
— С чумниками все просто. Вирус находится в их организме, но не может проникнуть в гены. Поэтому чумники остаются обычными людьми. Но зато вирус якутской лихорадки остается для них смертельным заболеванием. Приходится каждые два месяца делать ревакцинацию, чтобы чумники не заболели и не умерли.
— Но если чумники не заразны для «правильных», зачем их прячут в зонах?
— С той же целью. Чтоб не выдать секрета всему миру. Никто за пределами страны не знает правды о чумниках. Их как бы нет. Есть отдельные горстки недолеченных больных во временных эпидемических карантинах.
— Я вконец запутался! — произнес Краев и рухнул в кресло. Ему впору было пить валидол. — Что же ты хочешь втолковать мне, дорогой Виктор Александрыч?
— А только одно, дорогой ты мой Николай Николаич! — ласково проскрежетал Агрегат. — Что равновесие, которое сложилось между чумниками и «правильными», далось очень непросто! Это равновесие на данный момент — единственно возможная форма существования России! И ни в коем случае нельзя его нарушать. Мне кажется, ты искал ответ на вопрос: что здесь происходит? Теперь ты получил его.
— Не-ет! — Краев помахал пальцем. — Это еще не все! Есть еще один вопросец, но очень каверзный! Если в этой стране все так замечательно и гуманно устроено, то как ты объяснишь существование тайного репрессивного аппарата? Того же самого четвертого врекара, Инкубатора, в котором выращивают наемных убийц? Убийц, которые уничтожают чумников, не желающих признавать законов? Как-то это не по-правильному! Как бараны могут так поступать по отношению к чумникам?
— А это не бараны так поступают. Это сами чумники. Те чумники, которые находятся в руководстве страны и не хотят, чтобы страна развалилась из-за действий горстки негодяев!
— В руководстве страны есть чумники?
— Примерно половина руководства страны — «правильные». А половина — чумники! Взять того же Илью Жукова, твоего приятеля Давилу.
— И с кем же они борются с помощью полумехов?
— С отщепенцами! С повстанцами из чумников! С эмигрантами, которые проникают на нашу территорию с юга! С террористами!!! С ублюдками, которые готовы всю страну погубить из-за своих мелочных интересов!!! — Голос в динамике яростно визжал, и кашлял, и плевался, хотя на лице самого Агрегата губы едва кривились. Пожалуй, синтезатор речи был не такой уж и плохой, если так тонко улавливал и передавал эмоции своего хозяина. — Тебе понравились вчера животрупы? Ты хочешь побороться за их права, да, Краев? Это уже не люди! Это звери! Их нужно уничтожать! Вырезать, как удаляют злокачественную опухоль!..
— А разве Салем — не повстанец?
Салем усмехнулся и покачал головой. Лиза брезгливо сморщила носик, словно Краев сказал нечто крайне неприличное.
— Салем, кто ты? — спросил Краев.
— Я вовсе- не пытаюсь выступить против существующего статуса, — глухо сказал Салем. — Его все равно не изменишь. Я только хочу навести порядок. Когда-то мы, чумники, навели порядок в стране. Похоже, пора снова приниматься за это. Чумники зажрались. Появилось слишком много тварей, вроде этих животрупов, которым пора открутить головы. Пока все вокруг не заразились гнилью.
Что-то происходило за железной дверью. Глухой звук доносился оттуда — как будто кто-то кричал и не мог докричаться через бетон и толстую сталь.
— Агрегат, — обеспокоенно произнес Салем. — Там кто-то есть, за дверью.
— Ах да… — прошипел динамик. — Заболтался я с вами. Совсем забыл… Там еще гости. Ваши друзья пожаловали.
Дверь скользнула в сторону, и в гостиную ввалились Чингис, Крюгер и Диана. Несмотря на то что все трое были, как и положено, вымыты и постираны, выглядели они не лучшим образом. Рука Чингиса была перевязана бинтом, у Крюгера розовым медицинским клеем замазан рассеченный лоб. У Дианы повязок не имелось, но фонари светились зловещим фиолетовым цветом под каждым глазом.
— Агрегат! — закричал Крюгер, не обращая внимания ни на кого. — Дело дрянь! Мы еле ушли! Настю с Зыбкой зацапали! И всех наших зацапали! Все пятнадцать человек!
— А животрупов?
— Тоже берут! Вылавливают сейчас по всему городу.
— Это хорошо… — удовлетворенно прошипел Агрегат. — Хорошо. Давно пора разобраться с этими паршивцами.
— А с нашими-то как?
— Ничего страшного. Их всех отпустят.
— Отпустят?!
