«Ты чего? Доставай!» — «Чего доставай?» — «Товар, что еще?» — «Ты что, не видишь — термос закрыт!» — «Как — закрыт? Я же открыл тебе крышку!» — «А тут второй уровень блокировки!» — «У вас на складе что, не так?» — «Нет. У нас только крышка. А дальше просто вывинчиваешь рукой. А тут видишь — какая-то фиговина. Это что такое?» — «Откуда я знаю?» — «А кто еще должен знать, если не ты?! Ты же у нас мастер по взлому! Подсоединяй свою аппаратуру и взламывай!» — «Куда я ее подсоединю? Я в первый раз такое вижу. Это что-то новенькое…»
Вот тебе и профессионалы. Один не учел, что на другом складе может быть иной тип замков. Другой не взял аппаратуры для их взлома. Все, что ли? Операция закончена?
«Ладно, сейчас спросим». — «У этого? В очках?» — «Ага. Сидит, хмырь… Ладно, будет от него хоть какая-то польза». — «Ты его знаешь?» — «В первый раз вижу. К нам на склад он не ходил. Сейчас познакомимся…»
Техник подошел к Ступину, взял его за галстук, выглядывающий из выреза белого халата, и потянул вверх. Ступин испуганно поднялся, перебирая ногами, как раненый жираф. Он буквально умирал от страха.
— Как тебя зовут? — произнес техник.
— Володя…
— Фамилия?
— Сту… Стукачев.
— Пойдем, Володя. — Техник потащил вирусолога за галстук, и тот быстро засеменил за ним, дабы не быть удушенным. — Покажешь нам кое-что. Дашь нам квалифицированный совет.
Володя, значит… Стукачев… Интересно получается! Никто из налетчиков, кроме Краева, не знал Ступина в лицо. Никто из них не подозревал, какая крупная пташка им попалась. А Эдик не мог узнать Краева, поскольку тот выглядел как миляга Пудов. Такой вот оборот событий.
— Вот! — Техник наклонил голову Эдика над горловиной контейнера. — Крышку мы свинтили. А это что за фиговина такая? Открой-ка ее нам, друг-ученый.
— Эта? — Ступин осторожно заглянул в термос, как будто видел все это впервые в жизни. — Я не знаю, что это такое.
— Ты умеешь открывать эти хреновы термосы?!
— Нет… Никогда не делал этого…
— Кончай пургу гнать! Ты же микробиолог! Ты лазишь в эти долбаные контейнеры по десять раз на дню!
— Я не микробиолог! Я химик!
— А какого черта ты здесь делаешь? Я тебя никогда здесь не видел!
— Не ругайтесь, пожалуйста! — по-бараньи жалобно проблеял Эдик. — Я здесь только первый день работаю. И вот такое сразу… На центральный пульт поступил сигнал, что изменилась характеристика жидкого азота. Я решил проверить…
— Ничего здесь не изменилось! — Техник яростно ткнул пальцем в сторону мониторов, монотонно выписывающих свои светящиеся кривые. — Ты думаешь, я не соображаю в этом, да? Все параметры в норме.
— Вы не знаете. Некоторые показатели выводятся только на центральный пульт. Я пошел проверить… Жидкий азот…
— Там есть еще кто-нибудь, в центре?
— Из ученых — нет. Я один сегодня. Я решил поработать в воскресенье, потому что мне надо побыстрее освоиться на новом месте…
— Заткнись. В последний раз спрашиваю — ты откроешь нам контейнер?
— Нет… Я не умею… Извините… Простите, пожалуйста! Не бейте меня! Не умею, нет…
Эдик закрыл лицо руками и заплакал. Широкие плечи его тряслись, и слезы капали на пол. Хорошо он плакал. Профессионально. Видимо, много тренировался.
Краев отодрал от горла таблетку голосомодулятора, положил ее в карман. Сделал шаг вперед. Инструктор схватил его за плечо, но Краев стряхнул его руку.
— Подожди, брат, — сказал он. — Я хочу поговорить с этим плаксой. Хочу рассказать ему пару анекдотов. Может быть, это развеселит его.
— Ну давай. Попробуй. — Инструктор прислонился к стене. Руки он сложил на груди — вроде бы миролюбиво, но глазок излучателя смотрел прямо на Ступина. Сикалка была снята с предохранителя — Краев видел это отчетливо.
Николай подошел к Эдику почти вплотную. Выпятил грудь, как маленький бойкий петушок, собирающийся наскочить на здоровенного индюка. Со стороны, наверное, это выглядело забавно — Ступин был выше Краева больше чем на голову. И руки, которыми он прикрывал свое плачущее лицо, были огромными. При желании он мог бы убить Краева одним ударом. Только он не способен был на такое желание, как и любой баран.
— Эй, ты, царевна-несмеяна, как тебя зовут-то? Повтори!
— В-в-волод-дя.
— Ты еще и заикаешься?! Ну просто кошмар. Ты ведь неагрессивный, да?
— Д-да…
— Бедненький. Мне тебя очень жалко. А знаешь, кто сделал тебя таким барашком?
— Нет.
— Я расскажу тебе. Как-то я слышал рассказ про одного гада, который изобрел вирус — такую нехорошую маленькую козявочку, которая внедрялась в человеческие гены. И после этого человек становился внушаемым, как кролик, которого гипнотизирует удав. Такому человеку можно было приказать все что угодно — например, быть смирным и ласковым. Или, наоборот, убивать всех, на кого хозяин покажет пальцем.
Этот вирус ввели всем жителям одной очень большой страны. Их обманули сказкой про страшную Чуму, и все они подставили шейки под шприц. Здорово, правда?
Микробиолог молчал. Но он перестал трястись и всхлипывать. Теперь он осторожно рассматривал Краева через щелочки между пальцами, которые все еще прижимал к лицу.
— А знаешь, как звали этого гада, который изобрел вирус?
— Нет…
