А Краев пустился во все тяжкие. Теперь он был нарасхват. Однако некоторый врожденный снобизм не дал ему направиться в ту область телевидения, в которой образцом мужского начала является карамель на палочке; идеалом женской красоты — девушка, вид со спины, формой напоминающая кофейную банку; а символом безупречного вкуса и изысканности — жеванная в течение целой недели (сверхустойчивый вкус!) подушечка из синтетической резины. Имелась еще одна стезя — реклама политическая. Здесь существовала иллюзия выбора. Выбора для режиссера. А Краев, с его репутацией новоявленного PR-кудесника, чудаковатого, но гениального, имел право на выбор.
Он долго думал, прежде чем решиться. Нужно было сделать верный первый шаг, чтобы не брести потом всю жизнь по колено в навозе. Как известно, навоз является продуктом естественных жизнеотправлении разнообразных скотов и при перегнивании превращается в ценное удобрение, повышающее плодородие почвы. Но Краеву не нравился запах. Он все еще мечтал найти что-нибудь стерильное, не пахнущее.
И, кажется, он наткнулся на нечто подобное. Два начинающих политика: один московский, другой верхневолжский, один довольно пожилой, другой относительно молодой, оба бедные и, безусловно, честные. С точки зрения эффективного позиционирования были они продуктом абсолютно бесперспективным, не подлежащим раскрутке и даже просто улучшению. Ни один приличный пиарщик не взялся бы за них, дабы не портить свою профессиональную репутацию. Ситуация отягощалась тем, что оба и не собирались обращаться к профессионалам. Денег у них не было.
Краев составил собственное досье на этих двоих. Убедившись, что оба не являются носителями социалистических атавизмов, в достаточной мере интеллектуальны и интеллигентны и проявили себя в предыдущей жизни с положительной стороны, Краев решил с ними работать.
Оба кандидата были похожи на самого Краева — такие же идеалисты, зацикленные на индивидуально понимаемой порядочности. Поэтому разговор с каждым из них получился душевным и мало напоминал торг продавца и покупателя. Краев загорелся. По ночам он сидел и лихорадочно писал концепции. Прочитав оные, любой стандартный пиаровец покрылся бы трупными пятнами. Днем Краев колесил между Москвой и Верхневолжском, контролируя каждую встречу своих кандидатов с избирателями, правя их интервью в прессе, натаскивая их, как нужно говорить, смотреть, одеваться, ходить, пахнуть и сморкаться.
Кандидаты Краева не были похожи ни на кого из своих конкурентов — не сливали компромат, не обещали несбыточного, не ездили в шикарных авто с сопровождением. Но не казались и бедными родственниками, вылезшими из низов для установления всеобщего уравнивания. Краев разрабатывал старый образ «своего человека наверху», но по-новому. Он тщательно просчитывал, каким должен быть «свой человек» в данный момент, именно на этих выборах. Это совершенно не соответствовало общепринятым к тому времени стереотипам политической рекламы. Но это работало. Рейтинг кандидатов быстро полз вверх. Они переигрывали остальных без особого труда.
Конкуренты спохватились — имиджмейкеры начали работать «под Краева», кандидаты временно поставили в гаражи свои «мерседесы» и «саабы». Но было поздно. Выборы состоялись, и оба кандидата прошли в Государственную думу с впечатляющим результатом.
Краев был окрылен. Поле для его деятельности было безграничным. Выборы вспыхивали на территории огромной страны то в одной, то в другой губернии, как участки локальной энтропии. Краев привносил в них порядок — такой, какой приличествовал его мировоззрению. Он приезжал, он собирал информацию, он выбирал самого честного кандидата и предлагал ему свои услуги. Его кандидаты побеждали всегда.
Краев еще не успел проанализировать результаты своей деятельности. Но уже начал подводить некоторые итоги и строить планы. В планы эти входило внедрение честных людей в органы власти на всех этажах, постепенная эволюционная замена ими коррумпированных чиновников, засидевшихся на своих местах, и, в конечном результате, выведение страны на новый уровень нравственности и благосостояния. Николай даже термин новый придумал, пока еще для личного пользования, — «Партия честных».
Появились деньги. Большинство избранников Краева по-прежнему были изначально бедными, но теперь — странное дело — как только становилось известно, что за раскрутку кандидата принялся сам Краев, спонсоры начинали атаковать их с энергией бронебойных снарядов. Николай действовал в своей привычной манере — выбирал среди них наиболее честных, предпочтительно производственников, и принимал денежные переводы, щепетильно ведя всю бухгалтерию. Кропотливо заполнял налоговые декларации. Почти не комментировал грязную ложь, которая периодически выплескивалась на него средствами массовой информации. И при этом всегда оставался в тени. Не любил он шумной славы.
