«Чума» — было вырезано на груди мертвого человека. Горло человека было перерезано. Из раны в горле торчал букетик засохших желтых цветов. Зверобой.
Чума. Чума придет за всеми.
Это походило на какое-то ритуальное убийство. Очередная нестыковка — варварски убитый человек с букетом цветов, воткнутым в перерезанное горло, в центре безопасной и комфортабельной Москвы. Что ты думаешь на этот счет, Давила? Ты все еще уверен, что у вас уже три года нет преступности? Как там у нас дела с агрессией?
Краев наклонился еще ниже, кончиками пальцев вытянул идентификационную карту, торчащую из кармана мертвеца. Странная карта. Красно-сине-белая, российская. Но с фиолетовой полосой наискосок. Как будто кто-то зачеркнул карту, лишив этого человека права называться обычным русским. Кто убил его? За что его убили? Почему ему отрубили ногу и руку?
Краев брезгливо вытер карту о штаны и спрятал, ее в одном из своих многочисленных карманов. Пригодится.
А дальше он совершил поступок и вовсе уж непонятный ему самому. Схватил мертвеца за оставшуюся ногу, приподнял и единым движением спихнул труп в колодец. Глухой всплеск свалившегося тела. Краев заглянул вниз. Колодец был узким и глубоким — метров пять. В тусклой маслянистой воде на дне его плавала спина того, кого Краев только что похоронил таким своеобразным способом.
Далекие голоса за домом. Краев метнулся вперед, в глубь двора, с неожиданной ловкостью вскарабкался на раздвоенный ствол липы, спрятался в ветвях. Он не был уверен, что замаскирован достаточно хорошо. Но действия, которые он сейчас производил, диктовались вовсе не его волей. Может быть, сознание его, как и положено психически больному человеку, раздвоилось? И больной участок мозга имел собственную логику, заставляющую Краева превратиться в героя приключенческого триллера? Краев не знал. Он надеялся только, что не свалится с дерева в самый неподходящий момент.
Двое вышли из-за дома. Краев поправил очки, чтобы видеть их лучше. Эти люди не выглядели как стандартные русские. Один, ростом повыше, был похож на славянина. На нем был камуфляжный жилет — такой же, как на Краеве. Длинные белые волосы человека ниспадали до плеч. В правой руке он держал оружие — не ультрасовременный электрошокер, положенный российскому милиционеру, а обычный анахроничный обрез, сделанный из охотничьего ружья. Второй человек был мелок ростом, кривоног, черная борода его торчала вниз остроконечным конусом. На голове его присутствовала белая повязка — что-то в душманском стиле, — остальная же одежда была вполне цивильной. В руках он тащил большую охапку сухих цветов. Зверобой.
Парочка странных типов промчалась по двору широким шагом и остановилась как вкопанная у колодца.
Краев увидел потрясение и даже ужас на лице у черного. Белый человек оставался невозмутим.
— Слушай, его нэт, да? — заорал бородатый. — Он был, да? Тэпэрь нэт, да?
— Да, — ответил белоголовый.
— А-а! — возопил человек в повязке. — Аль маирра, тахын барак! — Он шваркнул свою вязанку на землю и начал топтать ее в приступе гнева. Руки его были воздеты к небу. Слова, которые вылетали из его рта, Краев идентифицировал как какой-то из тюркских языков. Вероятно, это были ругательства, судя по взвизгиваниям и завываниям.
Славянин наклонился над колодцем и заглянул туда одним глазом.
— Он там, — сказал он. — Плавает.
— Тахын барак! — взвыл черный. Он неожиданно подскочил к своему товарищу, вырвал у него обрез и начал стрелять в колодец. Краев едва не свалился с дерева от грохота. — На! — орал черный, всаживая в колодец пулю за пулей. — На, иблис! На, чума шайтан!
Судя по всему, этот бородатый человек питал к убитому довольно недружественные чувства.
— Хватит. — Белоголовый положил руку на плечо черному. — Хватит. Патроны береги.
Черный бросил обрез на землю, сел на землю, скрестив ноги, закрыл глаза и забормотал что-то, оглаживая руками бороду. Вряд ли он перечислял прижизненные заслуги умершего. Вероятнее всего, молился.
Нога у Краева начала затекать, но он боялся пошевелиться. Ему показалось, что эти двое не были освобождены от агрессии. Более того, агрессия из них так и перла.
Высокий блондин ногами начал двигать охапку зверобоя к колодцу, пока она не свалилась вниз.
— Трава, запечатай чуму, — сказал он. — Запечатай зверя навеки. На эту неделю хватит. Уходим. Ты наделал много шума своими выстрелами. Так нельзя.
Бородатый не отвечал, продолжал раскачиваться и монотонно бормотать.
— Пойдем, я сказал! — Белоголовый схватил черного за воротник и встряхнул так, что с того слетела головная повязка. Бородатый молча наклонился за своим тюрбанчиком. Счистил с него пыль, молча натянул на бритый череп. И вдруг выхватил нож и с яростным пыхтением бросился на блондина.
Блондин сделал шаг в сторону, схватил на лету руку с ножом и точным, отработанным движением выкрутил ее за спину бородачу. Потом вырвал нож из скрюченных пальцев, посмотрел на него брезгливо и кинул в колодец.
