«ОТ БЛАГОДАРНОГО ЧЕЛОВЕЧЕСТВА — ПЕТРУ АЛЕКСАНДРОВИЧУ СТОРОЖЕНКО, ИЗОБРЕТАТЕЛЮ ПОНЧИКОВ С АНАНАСАМИ», — гласили большие буквы, выбитые на пьедестале. Ниже находилась надпись поменьше: «По лестнице не лазить — уши оборву! Петя».
Краев почувствовал, что ему срочно необходимо освежиться. В смысле, тяпнуть чего-нибудь успокоительного, потому что бедные мозги его отказывались переваривать увиденное и услышанное за день. Сразу же за памятником находилось здание в неоготическом стиле, с красной черепичной крышей и остроконечными башенками с петушками-флюгерами. На вывеске значилось: «Трактир имени Пети Стороженко». Краев потянул за латунную ручку и оказался внутри.
Длинные деревянные столы были пусты. В углу на помосте стоял большой стул из красного дерева с резными подлокотниками и спинкой. На стуле сидел пожилой пузатый человечек небольшого роста в тельняшке и брюках клеш. Лысую круглую голову человека увенчивала белая шапочка — нечто среднее между кипой и береткой. Человек курил трубку и с интересом смотрел на Краева. Клубы дыма плавали вокруг него, как возле маленького домашнего вулкана.
— Здравствуйте. — Краев деликатно кашлянул в кулак. — Скажите, у вас здесь алкогольная зона?
— У нас здесь чумная зона, братишка, — произнес толстячок неожиданно густым басом. — Это у баранов во внезонке выпить негде. А у нас для хорошего человека всегда найдется чем промочить глотку. Ты как, хороший человек? Или нет?
— Человек я омерзительный, — сообщил Краев, забираясь на высокий круглый табурет у стойки. — К тому же измученный воздержанием. Дай-ка мне, друг мой, чего-нибудь, чтоб по мозгам посильнее шарахнуло.
— Это как же так? — Человечек соскочил со своего деревянного трона, просеменил за стойку, изучил Краева прищуренным глазом с головы до ног. — То есть так, сразу, с улицы, — и чтобы по мозгам? И чтобы покрепче? Позабористее? В три часа дня — и уже пить? Что же ты пьешь, мон шер? Мескатоника небось потребуешь? А как насчет пончика с ананасами?
— Не надо мне мескатоника, — заявил Краев, с ходу отвергая напиток с подозрительным названием. — А вот пончик, пожалуй, съем. Ананасы свежие?
— Свежайшие. Только сегодня с грядки. Сам растил. Никаких минеральных удобрений. Только натуральный навоз.
— Навоз тоже свой?
— Свиной.
— Ладно. Два пончика. И сто грамм водки. И пива, чтоб было чем эти пончики запить.
— Пончики запивают пивом только извращенцы, — сообщил толстячок.
— Я извращенец, — веско сказал Краев. — Дай мне еще горчицы. Я буду макать в них твои пончики.
Пончики и в самом деле оказались вкусными, пиво, как и положено, было холодным, водка — выше всяких похвал, хотя бы потому, что она просто была и можно было пить ее сколько угодно, не думая о здоровом образе жизни. Впервые за время этого визита в Россию Краев поймал себя на мысли о том, что он попал в место, где чувствует себя как дома. В место, где он хотел бы жить и мог бы жить. И это место называлось «чумной карантин».
— Слушай, а что это за памятник такой странный там, на площади? — спросил он толстячка.
— Понравилось?
— Здорово! — Краев показал большой палец. — Просто потрясающе! Такая, понимаешь ли, экспрессия! Ботфорты эти… И шляпа…
— То-то… — Толстячок удовлетворенно расправил пышные усы. — Это памятник Петру Стороженко! Великий человек этот Петя Стороженко, скажу я тебе! Ой великий!
— А кто он такой?
— Это я! — Человечек ткнул пальцем себя в грудь. — Петя Стороженко. Будем знакомы.
— Ты?!! — Краев едва не подавился пончиком. — Так это… А кто тебе памятник-то поставил?
— Я сам и поставил, — сообщил Петя. — Площадь большая. Чего ей пустовать-то? Сперва тут какой-то коммунистический деятель стоял — я из него писающего мальчика сделал. Ты помнишь, как Микеланджело говорил? «Главное — отсечь все лишнее». Лишнее я отсек. То, чего не хватало, приделал. Неплохо вышло? Правда, зимой приходится отключать — струя замерзает. А потом, получив общенародное признание, решил я поставить памятник самому себе. Я и жене своей памятник поставлю. Он уже почти готов. В виде статуи Свободы. Только вместо факела в руке — швейная машинка. Она у меня портниха. Людей труда надо прославлять.
— А вроде тот мужик на лестнице на тебя не похож?…
— Как — не похож? — Петя попытался втянуть живот, нависающий над ремнем. — Очень похож! Как профессионал тебе говорю.
— Так ты что, скульптор?
— Заслуженный скульптор Российской Федерации Стороженко Петр Александрыч. — Толстячок приложил руку к груди и церемонно поклонился. — У меня три памятника стоят в Саратове, два — в Нижнем, два — в Омске, целых четыре — в Петрозаводске. Даже в Москве один есть, правда маленький. Памятник Апельсинову-Сухрадзе. Может, видел?
— Нет…
