Несмотря на вечернее время, салон одежды все еще работал. Он назывался «С головы до ног», и здесь можно было купить все, что угодно. Краев давно не покупал себе новой одежды. Он вообще не любил ходить по магазинам, особенно одежным. Но сейчас он делал покупки с особым удовольствием. Он выполнял ритуал, знаменующий его переход в новую жизнь с новым качеством. Удовольствие это было тем большим, что всю одежду ему выбирала девочка Лиза. Она выбрала ему даже трусы. Узкие такие плавочки, без дурацких новомодных кружев — простой синий шелк с красной надписью «Сними меня» спереди. Лиза полюбовалась этими трусиками, даже приложила их к Краеву.
— Классные трузера, — сказала она. — Тебе они очень пойдут.
Теперь Николай стоял в кабинке и рассматривал себя в зеркало, отгороженный от окружающего мира занавеской. На нем были только эти самые трусы с надписью. Лиза сидела снаружи, в кресле, и. читала журнал.
Лизка была права, когда оценила его на тридцать семь. Пожалуй, даже когда Краеву действительно было тридцать семь, он не выглядел так хорошо. Что-то случилось с ним — он молодел с каждым днем. Три дня жуткой лихорадки сожгли, как в печке, его лишний жирок. Теперь его мышцы, пусть и не слишком объемные, очерчивались рельефно и живо двигались под кожей. Николай согнул бицепс. Хиловато. Надо будет сходить в спортзал, подкачаться…
Странные мысли. Еще неделю назад этот человек едва ходил, опираясь на деревянную тросточку. А теперь он торчит перед зеркалом в плейбойских плавках и рассматривает свои откуда-то появившиеся мышцы. Что же у него там в голове, у этого фальшивого метаморфа? Не собирается ли он покорять девушек, годящихся ему в дочери?
Трудно сказать, что за мысли блуждали в этой слегка поврежденной голове. Но вот то, что находилось на этой голове, никак не подобало приличному немецкому учителю средних лет. Потому что на голове Краева красовался гребень чередующейся фиолетовой и зеленой расцветки. Николай и Лиза уже посетили парикмахерскую. Николай пытался объяснить парикмахеру, флегматичному толстяку с копной синих завитых волос, что такое настоящий панковский гребень. Но толстяк лишь буркнул: «Сиди, мужик, и не дрыгайся. Сделаю тебе „стегозавра“. Смотри, как работают настоящие мастера». После чего в течение получаса, орудуя ножницами, щипцами и кучей бутылок с красками, гелями и снадобьями, изготовил на черепе Краева произведение авангардного искусства. «Стегозавр» представлял собой десяток толстых косичек со вплетенной проволокой. Косички торчали вверх разноцветными конусами. С виду они были жесткими — казалось, ими можно бодаться, как рогами. Но Краев обнаружил, что на ощупь они мягкие, словно резиновые. Гребень тянулся ото лба до затылка. Остальные волосы парикмахер удалил при помощи какого-то крема. На блестящих половинках краевского черепа толстяк разместил переводные картинки — двух зеленых драконов, извивающихся и изрыгающих пламя. Теперь Краев был просто неотразим.
Очки Краева Лиза брезгливо выкинула в урну. Правда, в подборе линз Краев оказался неожиданно неуступчив и напрочь забраковал ярко-красные овалы с вертикальными желтыми зрачками, которые выбрала для него Лиза. Николай предпочел простые прозрачные линзы. Больше внимания он уделил техническим характеристикам — линзы, которые он купил, затенялись при ярком солнечном свете и, наоборот, усиливали экспозицию в темноте, работая как прибор ночного видения. Линзы можно было носить не снимая в течение полугода, поскольку они представляли собой полностью проницаемые биомембраны. Все это очень понравилось Краеву.
— Эй, ты, там! — закричала Лиза снаружи. — Ты чего там застрял? Одевайся скорее! Я жрать хочу! Даю тебе еще две минуты, а потом ухожу из магазина.
«Не фига было меня к себе приковывать наручниками», — злорадно подумал Краев. И тут же ему в голову пришла мысль — если девчонка и в самом деле вздумает встать и выйти из магазина, Краеву придется галопом бежать за ней так, как есть, — в одних трусах. Иначе он останется без рук. Краев чертыхнулся и начал спешно натягивать на себя все то, что он купил по указанию Лизы, а именно:
— брюки, сшитые на манер армейских галифе, салатово-зеленого цвета спереди и синие сзади;
— желтую короткую майку, не доходящую до пупка;
— черную жилетку из «чертовой кожи» с изображением двух спаривающихся белых мохнатых обезьянок на спине;
— широкий красный ремень с пристегнутым кожаным кошелем, напоминающим кобуру;
— короткие сапожки из желтой кожи, на низком каблуке, голенища с широкими разрезами поверху.
Надев все это на себя, Краев пришел в полный восторг. Ранее, увидев на ком-либо подобную одежду и в подобном сочетании, Краев решил бы, что такому типу никогда не пробиться в респектабельное общество. Но сейчас Краева передергивало при одной мысли о реепектабельном обществе. Он хотел быть изгоем и с удовольствием подчинялся изгойским порядкам. Он хотел стать здесь., своим.
