А теперь же наконец стоит описать место моего жительства, в котором я провёл и провожу всю свою жизнь. Это была небольшая по площади квартира, где всё время я проводил в одной определённой комнате. Эта комната была самая большая по площади относительно других комнат в квартире, но толку от этого было не много, потому что половина этой комнаты была пуста. У стены, что напротив двери, стоял большой старый диван: он прекрасно выполнял свои функции, поэтому я не видел смысла в его замене. Самое лучшее место моей квартиры – это уголок моего творчества и моего саморазвития. Там стоял стеллаж с большим количеством книг, которые я иногда читал: там больше научной литературы, чем художественной, но и её там было вовсе не мало, как могло прозвучать. Там же, в этом уголке, стояла моя гитара, которая уже много лет мне служит, практически не жалуясь. Музыкой я увлекся давно, когда еще жил с родителями, мой отец учил меня играть на гитаре, а сейчас этот навык хоть и увлекателен, но бесполезен, ибо никто не слушает мою игру на инструменте, кроме меня и соседей, которым эта игра не всегда по нраву. Ещё до поступления в университет у меня начали появляться всякие новые увлечения, в том числе и интерес в поэзии: будучи школьником, я писал свои стихотворения, о которых никто так и не узнал, теперь же и мне их не хочется перечитывать, если быть честным. Когда-то раньше в другом углу комнаты стояли растения, но из-за того, что я перестал уделять им время, они себя чувствовали не совсем удовлетворительно, поэтому я бросил идею ухаживать за растениями, стоило бы и за собой проследить. На этом, впрочем, комната себя исчерпала, а описывать другие комнаты я не вижу смысла, поэтому, пожалуй, продолжим с того момента, на котором остановились.
Раньше я думал, что такие реалистичные и пугающие сны не существуют, но за последнее время я в этом был переубежден единожды, а теперь, кажется, настал момент и для второго раза: я слышал приятный голос, но не видел его источника, впрочем, я вообще ничего не видел, но мне всё равно не было тревожно, напротив, мне почему-то было крайне комфортно в такой ситуации.
– Ты здесь, замечательно, – говорил этот голос.
Я не мог на данном этапе даже разобрать личность говорящего: совсем неясен мне был этот тембр голоса, его высота.
– Кто вы?
– Ты знаешь меня, не так ли?
На этом моменте мне наконец стало ясно, что это был голос Марии, но манера речи: она была более грубая, чем привычная, из-за чего было трудно узнать Марию. Но поверить в то, что это Мария, довольно трудно.
– Не можете вы быть Марией; это ложь!
– Какие же у нас здесь сомнения! вздор! Но… Погоди… Мы ещё встретимся, поверь, – говорила псевдо-Мария.
Затем, казалось, что-то очень громко упало, словно бы и на меня, после чего я проснулся.
– Странные сны снятся всё же, с ними с ума сойти можно, – сказал я, проснувшись.
Утро субботы было потрясающим, если не брать во внимание те пресловутые сны, – сплошная идиллия. Сегодня, в выходной день, я впервые проснулся так рано, что даже было удивительным для меня, ведь я, кажется, впервые увидел на своих часах время в районе семи часов утра. На самом деле, все нормальные люди всегда привыкли просыпаться в такое время, но мой организм был явным исключением из правила, потому что “вставать в 7 утра – дело точно не барское” – так считал мой организм; но сегодняшний день уже вышел из ряда вон, выполнив свою программу-минимум. Утренний бодрящий кофе окончательно вывел меня из забытья, и я теперь мог прожить этот день сполна. Он же и заставил меня вспомнить данное самому себе обещание: найти способ остаться с Марией.
Помнил я, однако, что Эрнест передавал мне свои записи для изучения, но, откровенно говоря, я не уделил им ни толики своего внимания, да и мотивов, побуждающих меня прочесть их, не было, ведь и без письменности я прекрасно знал то, о чём написано в записях. Теперь же у меня действительно появились надобность и желание прочесть их, в надежде найти ту информацию, которая могла бы приблизить меня к моей цели.
