По преобладающей части, в этих записях не было чего-то неординарного, о чём нас не просветили, но нашлась и такая глава, что была от нас скрыта. Интерес к ней у меня возник в мгновение ока. Эта глава, в отличие от всей остальной книги, была написана как рассуждение. Разумеется, прочитав такую книгу, всякий умный человек отнесёт её идею к числу абсурдных, а автора сих записок сожгут на костре. Хоть Эрнесту и хотелось выглядеть одним из учёных людей, правда, из числа “сбредивших”, к счастью, ситуация сделала из нас именно “сбредивших”, а не кого-то похуже, поэтому каждый из нас в глубине своей души понимал это. Глава называлась – “Пресловутые миры и несовместимость”. Автор, однако, рекомендует прочитать предшествующие главы, дабы действительно понять всю суть прочитанного. Потратив на чтение целый час своего драгоценного времени, я лишь понял то, что могу покинуть этот мир и впоследствии попасть в мир Марии, лишь сев в один АППМ9 с Марией. Теперь мне следовало прочитать главную главу этой книги. В ней Эрнест и Леон подробно интерпретировали всю теорию этого перемещения и отметили важную деталь: каждый “переместившийся” уникален, из-за чего Вселенная не сможет допустить попадание человека в мир, который ему не присущ, а само существование этого избранного возможно лишь в двух мирах: “скрестившемся” и “привычном”. Теперь же мне стало грустно, ведь казалось, что технически такое было осуществимо. Но сегодня я был на редкость оптимистичным, поэтому мои руки не опустились; это была лишь теория, а на практике могли бы и выясниться некие подробности, покамест нам недоступные. Недостаток теории зачастую складывался на практическом результате, поэтому мне всё же хотелось получить больше справки от авторов сих записок. Поскольку время было раннее, а местные безумные “учёные” утренние подъемы не жаловали, аналогично мне, я решил не беспокоить их ближайшее время.
Теперь прояснился первый недостаток таких пробуждений – избыток свободного времени. Этот избыток я решил компенсировать уроками музыки, которыми я несколько дней пренебрегал, ведь лишь сейчас я мог спокойно, без всякой спешки, повторить пройденное ранее. Радовало то, что я совсем не забыл аккорды, которые подолгу разучивал раньше. Так называемая “мышечная память” не подводила меня, оставаясь со мной. Пальцы сами ложились на нужный лад, поэтому все мелодии, что я играл, звучали замечательно хорошо, что не могло не радовать.
Когда прошло достаточно времени, я принялся рекомендовать Эрнесту встречу со мной ради науки (на самом же деле – ради моей личной выгоды и, отчасти, его выгоды), на что он не мог не согласиться. Следом я решил пригласить и Марию, ведь негоже её лишать подробностей, не так ли? К тому же мне хотелось дарить Марии лучшее настроение из лучших, пока не наступил тот понедельник, что совсем скоро станет для нас переломным, который угрожает нам разлукой, из-за которого я и стал неким аналогом рыцаря для принцессы, а может, аналогом Ромео для Джульетты. Сходство действительно прослеживалось, но повторять концовку пьесы Шекспира мне вовсе не хотелось – именно поэтому я и инициировал встречу светских и безумных господ.
Погода этим днём была одной из списка моих любимых: пасмурная, без единого просвета, пропускающего прямой свет солнца, но я знал, что Марии она дарит не самое лучшее настроение, но из-за этого и был призван я – избавить свою избранницу от несчастного обречения на депрессию, которую за Марией я наблюдать не желал.
Но мои размышления прервал рев двигателя автобуса, коих было бессчётное число в моём городе. Уж очень любили они разъезжать по широким улицам города с утра до вечера, любили набирать в себя пассажиров и доставлять их до места назначения, зная, что их будет еще много за весь день. А ведь все эти пассажиры непременно шли по своим важным, неотложным делам; каждый из них имел свою длинную историю: кто-то был известен, а кто-то был полезен, а кто-то просто чем-то выделился, но все они были в одном и том же автобусе и ехали в одно и то же место. Приятно знать о своей пользе, поэтому всегдашние маршрутки ездят гордо и без всякого сомнения, оказывая неоценимую услугу всему обществу. Одним из таких пассажиров оказался я, собственной персоной. Каждый автобус изнутри я знал наизусть, а они, казалось, в свою очередь знали меня и всегда приветствовали скрипом распахивающейся двери. Но сегодня автобус должен был везти меня не на учёбу в университет, а в тот архив, в котором мы давеча были всей компанией, чтобы встретиться с Марией и Эрнестом и найти еще некоторые ответы. Самые разумные мысли приходили мне во время того, как я ехал в автобусе, (к месту, впрочем). Я рассуждал о любви: думал о её сущности.
“А ведь любовь – процесс тоже биохимический…” – думал я об этом.
