На этом моменте, пожалуй, нужно сделать небольшое отступление: стоит наконец наградить читателя этих безумных записей и удостоить его чести знать моё имя. Меня зовут Феликс. Я совсем не люблю это имя, и именно за это не желаю его упоминать в своём повествовании, но всё же мой дорогой читатель должен его знать, не так ли?
– Здравствуйте, Мария. Я рад, что вы позвонили. Чувствую я себя просто замечательно, и вы, надеюсь, тоже.
– Gentiment, gentiment11, так и есть, – проговорила в трубку телефона Мария. – Понедельник совсем близко, а времени у нас, как убеждает Эрнест, совсем мало. Этой ночью я долго не могла уснуть, но зато заметила парочку особенностей, которые по телефону обсудить довольно трудно.
– В таком случае нам непременно нужно встретиться!
– Да, я поддерживаю абсолютно такую же мысль, – согласилась Мария. – Давайте сделаем так: в течении часа, если вас, конечно, не затруднит, встретимся у моста, что выше площади.
– Вовсе нет, это меня не затруднит. Я был бы рад узнать что-то новое о ситуации, в которую мы странным образом попали, поэтому я вскоре буду на мосту, в окрестностях одиннадцати часов.
В целом остальное наше общение прошло неплохо, как и всегда, поэтому наводить марафет в моём внешнем виде, дабы блюсти эстетические предписания, я принялся несомненно довольным. В промежутке между подготовками я взглянул в зеркало. Сегодняшний случай, пожалуй, был уникальным, поэтому откладывать бритьё на больший срок уже не имело смысла. Хоть и обильной растительностью на лице я не обладал, всё же пренебрегать услугами бритвы я не стал. Спустя несколько минут из зеркала на меня смотрел вмиг помолодевший парень, который уже мог сойти за студента. Я никогда ранее не предполагал, что избавление от незаметных деталей лица значительно преображает всеобщий внешний вид человека. Через час у дверей моей квартиры с внутренней стороны стоял доселе не знакомый парень. Выглядел он так, словно сбежал из картин, написанных с русских дворян в XIX веке. Похвала от внутреннего меня была получена, а я был готов к выходу из своего места обитания. Затем я оказался на не по-ноябрьски теплой улице, которая уже была затенена облаками. Я не мог налюбоваться собой, идя вдоль улицы и оглядываясь в витрины магазинов, чтобы вновь увидеть того молодого человека. Самая импонировавшая мне погода блистала во всей своей красе, из-за чего моё настроение становилось лишь лучше. Я шёл по улице, вновь погружённый в размышления, а мои ноги, кажется, стали работать автономно, осознав всю никчёмность своего владельца в таком положении.
Я размышлял на тему влюбленности в людях, о том, как она влияла на них: влюбленных людей можно отнести к списку существ, отделённых от других, здоровых людей; им не присущи здравый рассудок и рациональная модель мышления, живя в своём “розовом” мире, где любовь всему голова, но зато у таких людей очень хорошо распространено селективное мышление: они просто отсекают все негативные черты своей пассии, иногда чуть ли не обожествляя её. Влюбленные люди – действительно удивительный объект для наблюдений. Каким же, однако, милым становится человек, когда любит.
Из пустоты внезапно материализовалась площадь, а затем и сам мост – мои глаза так и не заметили их становления – которые и вывели меня из внутреннего мира, который, как мне думалось, располагал всеми знаниями и на который я действительно мог положиться, словно на человека. Из мира мышления я выпал совсем не на долго, ведь Мария, будто бы синхронизировавшись со мной, тут же взошла на мост, но с другой стороны, когда я очутился подле него, вновь загнав меня в мечтания. Ещё издалека я заметил её по очертаниям худого тела и волосам, которые чуть касались плеч. Большее количество комментариев о её внешнем виде излишни, но он был всё так же сравним с красотой нашей безграничной Вселенной, поэтому оставим это на фантазии читателя.
Кажется, настроение Марии было намного лучше, чем я себе предполагал, но оно было и лучше того, что я видел ранее, что всё в совокупности могло означать и то, что она наконец смирилась с нашей судьбой, или же то, что у неё имеется на этот случай особый план, в чём я очень сомневался. Судить о её настроении я мог, наблюдая за походкой (она действительно о многом говорила): шла Мария, то ли дело подпрыгивая, а всю остальную длину моста она и вовсе шла пружинистой походкой, заметив меня еще издалека. В такие моменты мне всегда кажется, что весь мир вокруг нас пропадает, оставляя нас наедине в бескрайнем космосе, где возле нас пролетают целые Вселенные, а время, как и следует вблизи массивных тел, растягивается, делая этот момент бесконечно долгим. Такой момент очень трудно описать, ведь весь словарь русского языка становится ничтожным и не может найти в себе таких слов, которыми можно было бы передать это ощущение полёта.
– Погода сегодня просто прекрасная, после стольких-то то дождливых дней… – начинала Мария.
– Не вижу ничего плохого в дождливых днях: они, как мне кажется, напротив, передают атмосферу уюта и некой свободы, направляют на нужные мысли.
