Дорога к Марии мне казалась несоизмеримо долгой: намного дольше, чем она была ранее. Окна в маршрутке были занавешены, я не обращал внимания на то, где проезжаю. Я решил пробиться к окну через, казалось, бесконечную толпу людей, стоящих стеной передо мной, и отодвинуть ткань, занавешивающую окно, за которым, пробившись, я так ничего и не увидел. Картина за окном вмиг окрасилась в самые экзотические смешения фиолетового и синего оттенков, но это была точно не краска – это вновь был самый настоящий космос.
– «Кажется, очередной разлом» – промчалось в моей голове.
Вокруг меня стало как-то свободно. Оглянувшись, я заметил, что толпа людей исчезла.
– «Как же… Если это тот самый автобус, что вернет меня обратно…» – задыхаясь в панике, диссонировал мой внутренний голос.
– Не может быть! – со всей мощи ударяя по стеклу, вскрикнул.
Реакция на мой удар была незамедлительна: стекло разбилось, а через секунду превратилось в песок, ровно так же, как и автобус. Космос вокруг меня не позволял дышать, всячески препятствовал этому, но среди бесконечного космоса я смог видеть издали приближающийся тёмный объект, темнее которого, как мне казалось, ничего не бывает. Оно становилось всё ближе, а я, будучи застрявшим в невесомости, всё-таки пришёл в движение. Но я становился всё ближе. Оставшись беспомощным, дыра затянула меня в себя. Но, попав туда, я смог увидеть необычный свет, исходящий из глубины. Спустя момент всё это растворилось без следа, а я обнаружил себя лежащим на плитке подле автобусной остановки. Снег падал мне на лицо.
Я встал с заснеженной уличной плитки и, отряхнувшись, вернул себе сознание. Возле меня стояли люди:
– Что с вами?
– Всё в порядке?
– Вам нужна помощь?
– Я в порядке, спасибо за беспокойство…
Вокруг меня находился всё тот же мир: поведение людей, всеобщая его внешняя составляющая, даже погода была неизменна – это показывало, что я не совершил перемещение, хоть и был близок к критическому состоянию.
Время суток действительно близилось к вечернему, а я, в свою очередь, близился к дому Марии. Уличные вывески магазинов и их витрины загорались самыми разными цветами, что существовали в мире, и освещали собой весь город по мере того, как я к ним подходил. Любой художник приметил бы весь этот контраст цветов и захотел бы его навеки запечатлеть, дабы передать ночную красоту дневной жизни, показать ей, насколько ночь хороша. Окна квартир в жилых домах заполнялись тёплым уютным светом. Несмотря на спустившуюся ночь, людей на улицах меньше на становилось, а, напротив, их количество лишь росло. Но эти люди совсем отличались от тех, что проходили по этим же улицам ночью: вечерние прохожие были в среднем моложе тех же дневных; но вечером эти люди становились более примечательными – уже не думалось о них, что они – очередной обыденный человек. Вечером люди облачались в свои самые яркие и красочные наряды, некоторые из них брали с собой музыкальные инструменты (видимо для того, чтобы выступить в какой-нибудь группе людей по интересам). Некоторые же из этих музыкантов были узнаваемы, потому что зачастую играли свою музыку на популярных улицах города, где присутствовал постоянный поток людей (уж музыканты-то знали, где их услышит большинство). Мне показалось, что именно музыканты никак не изменились после моего перехода из одного мира в другой: они по-прежнему любили музыку, людей, своих слушателей. Даже в моём мире музыканты казались для меня надеждой на спасение общества, ведь именно им была представлена возможность вновь сплотить людей, избавить людей от чёрствости друг к другу. Лишь музыканты были неизменны между этими мирами.
Даже после того, как я покинул автобус, время продолжало тянуться до бесконечности. Быть может, это был эффект этой Вселенной, а может быть, это лишь мой разум пытался обмануть меня самого. Мне трудно было воспринимать тот факт, что этот мир, в котором прямо сейчас нахожусь я и, параллельно мне, существует Мария, должен разрушиться в скором времени – завтра, что говорило о том, что времени у нас с каждой секундой становилось только меньше: секунда становилась всё большей долей от всего оставшегося времени, но никто не может на это повлиять, кроме, само собой разумеется, массы других планет. Хоть мне и Марии подчинялись все константы физики, время всё так же оставалось неподвластно. Верить в такое абсолютно не хотелось, но пропасть, подобно этому миру, мне тоже не хотелось. Страшно было представить, как бы я жил далее, зная, что Марии более не существует. Стоит повториться, что Мария действительно выполняла роль ангела для меня, что спустился с небес, чтобы помочь мне, поэтому если забрать этого ангела, то весь мир для меня вновь станет лишь бременем, которое я должен буду нести через жизнь. Эти мысли немало влияли на меня, но влияли не самым лучшим образом, но вдаваться в депрессии я не решался.
