Вскоре высшие силы этого измерения решили снизойти до меня, и вершина своеобразного Олимпа – дом Марии – предстала передо мной. Раньше мне не приходилось быть внутри дома Марии, ближе всего к нему я находился, когда стоял рядом с ним, ожидая Марию, поэтому этот момент становился для меня особенно волнительным. Впрочем, откровенно говоря, в гостях я бывал крайне редко (да и не просто так, а по делу). Во время моего восхождения «на Олимп», я начинал замечать, как некоторая дрожь проходила через меня, как электрический импульс мгновенно проходит через человека, заставляя его ощущать реакцию его же волос на движение электронов и накопление зарядов; скорее всего, такая реакция моего организма была вызвана волнением, сама собой. Чем ближе я находился к дому Марии, тем больше я волновался, соответственно, начинал ощущать всё большую дрожь. И вот наконец я стою перед домом, вхожу в него и вижу перед собой «палату» самого «божества», но, кажется, божества лишь для меня. Я постучал в дверь. Ответ не заставил себя долго ждать: хозяйка сию минуту отворила мне дверь, полная радости и красной краски на щеках.
Гостеприимству Марии можно было лишь завидовать, но мало этого: сам приём был довершён самым светским обращение даже с таким гостем, как я (ведь я не считал себя особенно привилегированным). Нельзя было найти даже одного упрёка как в приёме хозяйки, так и в обстановке в доме: всё было бесподобно красивым и уникальным, чего не встретишь в других домах. Соблюдение всех правил, предписанных этикетом, аналогично было безупречным. Могло создаваться такое впечатление, что движения Марии имели некоторую нотку аристократизма: осанка Марии была замечательно здоровой (раньше я не мог этого заметить в полной мере, потому что её верхняя одежда скрывала весь контур позвоночника, но даже не рассматривая его, я всё равно был восхищен, не говоря уже об этом в данный момент); всё это меня умиляло и восхищало в Марии всё больше и больше.
На самом деле, в моё время настоящих аристократов практически не было, но похожие на них люди всё же имелись, но их было настолько мало, что можно было смело вынести предположение, что в маленьких городах, где значительно меньший уровень просвещения людей по сравнению с моим городом, по-настоящему благовоспитанных людей не было вовсе. Себя самого я мог признать благовоспитанным человеком, но этого воспитания точно недоставало до статуса «светского» человека. Я всегда находился в поиске умных и воспитанных людей, которые действительно отличаются от тех обывателей, коими является каждый второй участник социального общества в моё время; из-за чего я был знаком с многими людьми, которые поначалу мне казались таковыми, но впоследствии, после того, как и узнавал их глубже и понимал, что уровень их воспитания много далёк даже от моего, показывали обратное. Затем же я просто бросил все попытки найти такого человека, пуская дело «на авось», как говорится, потому что даже самый воспитанный из тех людей человек меня в итоге разочаровал; таких людей нельзя найти – они сами находят тебя, когда ты в них нуждаешься, в обратном же случае все эти поиски априори обречены на провал и лишь попусту тратят моё драгоценное время. Теперь же такое обхождение Марии со мной вновь зажигало то пламя надежды, что угасло уже давно. Впрочем, наше лирическое отступление себя целиком и полностью изжило, поэтому, думаю, стоит вернуться к нашему повествованию.
В доме Марии было чрезвычайно уютно, да настолько, что я свыкся с обстановкой в гостях в первые же минуту моего пребывания здесь и чувствовал себя как дома. В голове я старался не упускать план действий, дабы ни в коем случае не допускать пресловутых неловких пауз, которые могут значительно подпортить вечер.
– Изволите чаю, мой дорогой гость? – предложила Мария.
– Да, пожалуй, почему бы и нет?
– Тогда подождите пару минут, чай скоро будет, а пока что проходите в гостиную комнату, вот сюда (Мария указала мне на большую двустворчатую дверь).
