Опрос каждого посетителя совсем не принёс плодов, каждый человек отвечал практически так же, как и отвечали остальные, не давай нам не единого понятия о нашей ситуации:
– Прошу прощения, что отвлекаю вас от чтения, но нельзя ли с вами поговорить? – обращался я к каждому посетителю.
– Я вас слушаю.
– Не заметили ли вы некие странности в понедельник? люди к вам относятся по-прежнему?
– Я ничего не знаю, прошу, не отвлекайте меня такими глупыми вещами.
– Ещё раз простите за беспокойство.
Отойдя от последнего посетителя, которого я заметил первым взглядом по входу в Архив, я решил самостоятельно обойти все ряды архивы, чтобы еще раз убедиться в том, что в архиве никого более нет.
Полки с книгами хоть иногда и вытирались, но пыль от древнейших книг и документов все равно падала на полки, от чего они были вечно запылённые. Чего здесь только не было: от классических физический учений до самых древних эзотерических понятий, которые давно запылились вместе с этими книгами. Казалось, некоторые документы, которые хранились здесь, настолько старые, что они начинают растворяться лишь от моего взгляда на них, не говоря уже о том, чтобы их взять, развернуть и прочитать.
У ряда, который был подписан как “Непризнанные/незакрепленные теории”, я заметил человека, сидящего на полу, усыпанном раскрытыми книгами. «Этот человек явно что-то ищет, иначе не стал бы в такой позе сидеть и, уж тем более, не стал бы разбрасываться книгами», – прошла мысль в моей голове. Трудно сперва определить пол этого человека со спины, потому что у него были довольно длинные, светлые волосы, но, подойдя к нему, я понял, что это все-таки был мужчина, но даже мужчина довольно молодой. Молодой парень слишком был занят чтением, что даже не заметил меня.
– Здравствуйте, вы ищете что-то?
– Ой, извините, я не заметил вас, – вздрогнул молодой парень.
Молодой человек развернулся, и мы оба замерли, ожидая действий друг друга. В долю секунды после того, как парень повернулся, я узнал в нём знакомое лицо. Это Леон – мой бывший лучший друг. Я даже не знал, что он теперь носит длинные волосы, потому и не сразу сумел узнать его. Вид его, конечно, был весьма прискорбный – в свою молодость он мог сойти за сорокалетнего: мешки под глазами говорили о его недостатке сна, а сухая кожа могла сказать о недостатке солнечного света. Судя по всему, Леон совсем не беспокоится о своём здоровье.
Наше расставание вышло довольно трагичным, поэтому воспоминания о нём были весьма душераздирающими, но, в глубине души своей, я все равно был рад встрече с ним. Он, как мне показалось, забыл о наших разногласиях и о том, что я излишне злопамятный человек. Очень холодно я ответил на его удивление, которое он так и не скрыл. В глазах его можно было прочитать толику растерянности, что казалось достаточно необычным, потому что именно Леон считал, что сохранение спокойствия – залог верно принятого решения (с чем трудно не согласиться). Леон никогда не давал волю эмоциям, поэтому всегда могло казаться, что Леон очень черствый и бесчувственный человек, хотя это было не так. Таким образом, Леон привык к подавлению эмоций не только со своими противниками, но и с товарищами в том числе.
Было заметно, что Леон хочет что-то мне сказать, но словно взвешивает “за” и “против”, попутно оценивая меня соответствующим взглядом
– Знаешь, тебя-то мы и искали; неспроста всё это, вы так не думаете? – с явным холодом и недовольством сказал я.
Леон наконец решился сказать то, что хотел сказать.
– Для начала я хотел бы перед тобой извиниться, но суть явно не в этом, верно? Я прекрасно понимаю, что встреча наша не такая уж и незамысловатая, а всего лишь вызвана этими пресловутыми “непредвиденными обстоятельствами” и так далее, иначе бы ты не стал меня здесь искать, правда моя. Я уверен, что мы оба знаем о происшедшем в понедельник более друг друга в разных областях, так почему бы и не поговорить, не так ли? Ты застал меня не в лучшем виде, прошу за это прощения. В Архиве этом я только не сплю, а все остальное время я тут растрачиваю в этих чёртовых документах, в которых совсем, чёрт побери, ничего нет! – бросил на пол книгу раздраженный Леон, – но тебе все равно желаю того же; ты ведь не хочешь остаться здесь, в этом-то забвении, навсегда, хе-хе?
– Ха-ха; значит, вы все-таки принесете всем нам пользу. Обид на вас я не таю – не моя прерогатива, да и принцип мой этого не позволяет, – ответил я, но чуть позже дополнил, – кстати, вам стоит познакомиться с такими же “жертвами пресловутых стечений обстоятельств”, как вы и я, но вы, главное, не бойтесь их – они добрые и не кусаются.
Взяв своего “товарища”, я направил его к своей недавно образовавшейся компании. Мои коллеги наспех оглядели Леона ровно тем же взглядом, каким взглядом оценивал он меня совсем недавно. Инициативу в их знакомстве пришлось проявлять именно мне, подтолкнув словно заснувшего, но стоящего “старого друга” и предложив ему хоть как-то представиться. Леон опешил, но все же изволил представиться.
