Не следует, однако, на основании приведенных фактов делать выводы об антибольшевистских настроениях всей молодежи без всякого исключения. Известная часть ее, прежде всего комсомольский актив и какая-то часть беспартийных, продолжают идти за большевиками. Определить эту часть молодежи в каких-то цифрах очень трудно. Можно сказать только одно: это незначительная часть, но она все-таки есть.
Какая-то часть молодежи участвует активно в жизни страны, хотя бы в том же строительстве потому, что в человеке заложено неистребимое стремление к творчеству, к приложению своих сил в деле, результаты которого человек мог бы видеть. И вот он видит заводы, которые строит, больницы, проекты которых он чертит. Нужно большое напряжение воли, чтобы осознать, что за всем этим стоит черный призрак большевизма, цели которого противоположны интересам народа. Люди осознают, люди видят этот призрак все яснее – антибольшевистские настроения растут и углубляются и среди всего народа, и среди молодежи. Растут и углубляются, несмотря на пропаганду, которой пронизана вся жизнь, несмотря на многолетнее воздействие школы, которая поставлена на службу большевизму.
Что можно сказать о результатах коммунистического воспитания в советской школе? Можно с уверенностью сказать, что этот результат во много раз меньше затрачиваемых большевиками усилий. Незначителен этот результат еще и потому, что сама молодежь, видящая расхождение между пропагандой и действительностью, успешно сопротивляется попыткам большевиков целиком подчинить подрастающее поколение. Этому сопротивлению молодежи во многом способствует и наш учитель.
Положение в высших учебных заведениях. Степень подготовленности студентов. Требования, которые предъявляются к ним. Их интересы и политические настроения.
В тему моей работы не входит характеристика постановки образования в высших учебных заведениях, но я не могу хотя бы коротко не коснуться этого вопроса, ибо без этого не будет ясен облик нового учителя, воспитанника советских высших учебных заведений. При этом я не буду касаться общеизвестного: структуры высших учебных заведений, постановки образования и т.д., я хочу только дать те сведения, которые помогли бы создать облик студента, будущего учителя. В значительной мере я буду базироваться на личных воспоминаниях.
Когда мы говорим сейчас о советских высших учебных заведениях, то, как и при характеристике школьного дела, не должны забывать о коренной перестройке всего преподавания в высших учебных заведениях, которая тоже была проведена в начале и середине тридцатых годов. Реформы в высших учебных заведениях так же, как и в школах, преследовали цель повышения образовательного уровня студентов.
Как известно, до середины тридцатых годов в высшие учебные заведения – университеты, институты, академии – студенты принимались без экзаменов. Достаточно было иметь удостоверение об окончании средней школы. Кого же выпускала средняя школа, ясно из предыдущих частей моей работы. Школа выпускала, прежде всего, людей плохо грамотных. Грамматику русского языка в университете учить уже поздно, и вполне понятно, что высшие учебные заведения выпускали тоже полуграмотных людей.
Реформы в высших учебных заведениях также, как и в школах, были проведены большевиками потому, что этого требовала сама жизнь, требовала наша профессура, которая не могла не видеть, кого выпускают наши университеты, бывшие когда-то гордостью России.
Учителей для средних школ выпускали университеты (каждый, закончивший университет, имел право преподавать в школе ту дисциплину, которая была основной на его факультете: окончивший физико-математический факультет имел право преподавать физику и математику, химико-биологический – химию и т.д.) и специальные педагогические институты.
В начале тридцатых годов новые пединституты были открыты в ряде областных городов: в Орле, Курске, Воронеже, Смоленске и др.
Я закончил Орловский пединститут, который открылся в 1931 году.
Педагогические провинциальные институты строились по образцу столичных. Во многом, конечно, постановка всей работы зависела от профессорско-преподавательского состава. И надо сказать, что состав этот был далеко не одинаков. В тех областных городах, которые находились далеко от столиц – Москвы и Ленинграда – и старых университетских городов, лекции читали молодые доценты и даже простые преподаватели средних школ. Профессоров не хватало для всех вновь открытых институтов. Постановка преподавания в таких институтах, где лекции читались пусть и опытными, но простыми преподавателями, была неудовлетворительной.
