Публикуемые ниже тексты, повторим еще раз, представляют чрезвычайно интересный материал по истории коллаборационизма, германской оккупационной политике, в том числе политике и практике геноцида, повседневной жизни на оккупированных территориях. Кроме фактической стороны дела, тексты Осиповой и Самарина интересны с психологической стороны. Оба автора строят систему оправдания собственного коллаборационизма, подчеркивая стремление бороться со сталинским режимом за освобождение родины от большевистской диктатуры. Вот только концепция, предполагающая «использование» немцев для решения этой задачи, не выдерживает критики. Предположение, что можно бороться «против Сталина и Гитлера», по формуле до некоторой степени «творца» и куратора генерала Власова Вильфрида Штрик-Штрикфельдта, оказалось совершенно беспочвенным. Нельзя бороться против Гитлера, существуя за счет нацистов и реализуя их пропагандистские установки. Цели нацистов, как отчетливо понимали оба автора, были совершенно другими. Борьба за освобождение родины оказалась борьбой против родины, сколько ни оправдывай ее рассуждениями о борьбе со Сталиным. Сделка с дьяволом не приносит дивидендов.
В заключение считаем приятной обязанностью выразить благодарность коллегам, содействовавшим нам в подготовке этой книги: Татьяне Чеботаревой (Бахметевский архив русской и восточноевропейской истории и культуры, Колумбийский университет, Нью-Йорк), Анатолию Шмелеву (Архив Гуверовского института при Стэнфордском университете, Калифорния), Ивану Толстому (Радио Свобода, Прага), Юлии Невской (Университет Рочестера).
Исследование было выполнено в рамках проекта по изучению жизни гражданского населения СССР в период оккупации, поддержанного Центром фундаментальных исследований Национального исследовательского университета «Высшая школа экономики».
Научно-вспомогательная работа при подготовке настоящего издания была выполнена сотрудником Международного центра истории и социологии Второй мировой войны и ее последствий Т.Л. Ворониной.
Всемерное содействие при подготовке этой публикации было оказано Центром высших исследований Холокоста при Мемориальном музее Холокоста в Вашингтоне. Наша особая благодарность директору Центра Полу Шапиро и сотруднику Центра Роберту Уильямсу.
22. 6. 41. Сегодня сообщили по радио о нападении немцев на нас. Война, по-видимому, началась, и война настоящая.
Неужели же приближается наше освобождение? Каковы бы ни были немцы – хуже нашего не будет. Да и что нам до немцев? Жить-то будем без них. У всех такое самочувствие, что вот, наконец, пришло то, чего мы все так долго ждали и на что не смели даже надеяться, но в глубине сознания все же крепко надеялись. Да и не будь этой надежды, жить было бы невозможно и нечем. А что победят немцы – сомнения нет. Прости меня, Господи! Я не враг своему народу, своей родине. Не выродок. Но нужно смотреть прямо правде в глаза: мы все, вся Россия страстно желаем победы врагу, какой бы он там ни был. Этот проклятый строй украл у нас все, в том числе и чувство патриотизма.
28. 6. 41. Самое поразительное сейчас в жизни населения – это ненормальное молчание о войне. Если же кому и приходится о ней заговаривать, то все стараются отделаться неопределенными междометиями.
30. 6. 41. Слухи самые невероятные. Началась волна арестов, которые всегда сопровождают крупные и мелкие события нашего существования. Масса людей уже исчезла. Арестованы все «немцы» и все прочие «иностранцы». Дикая шпиономания. Население с упоением ловит милиционеров, потому что кто-то пустил удачный слух, что немецкие парашютисты переодеты в форму милиционеров. Оно, конечно, не всегда уверено в том, что милиционер, которого оно поймало, – немецкий парашютист, но не без удовольствия наминает ему бока. Все-таки какое-то публичное выражение гражданских чувств.
По слухам, наша армия позорно отступает.
5. 7. 41. Сегодня на площади около дворца[147] парторг дворцовой ячейки[148] Климашевский проводил митинг. Это была не речь, а истерический крик на тему: «все, как один, на рытье противотанковых окопов». «Не сдадим врагу ни одного нашего дома, ни одного завода, ни одного учреждения – все сожжем сами», – отсюда слушатели сделали вывод, что врага ждут и к нам, и довольно скоро. При призыве:
«все, как один, на работы по обороне» – слушатели как по команде стали придвигаться к воротам поближе, боясь, как бы они не захлопнулись и всех не погнали бы на окопы прямо с площади. Потому ли, что на митинге были, главным образом, старики и дети, или потому, что начальство не догадалось вызвать «бурный и неудержимый энтузиазм», – ворота не захлопнулись. Еще не успел оратор докричать последних лозунгов, как все бросились занимать очереди у продуктовых магазинов. В течение получаса весь недельный рацион магазинов был расхватан.
