7. 4. 43. Я-таки серьезно разболелась и пролежала в постели две недели. Капитан ни за что не хотел меня кем-нибудь заменить. Хотя, говорят, Доцкий ему это усиленно предлагал. Дурак. Ему надо было уговаривать капитана ни за что не брать никого на мое место и усиленно хвалить меня. Тоже, психологи. Но все же, странно. Я была уверена, что капитан постарается избавиться от меня, воспользовавшись таким удобным предлогом. Солдаты, которые приходили меня навещать, говорили, что капитан очень недоволен, что меня нет. «Нет порядка». Воображаю, какой он там завел порядок. Были у меня два испанских врача. Относятся очень мило, но мало что понимают. Пришел немец, моментально поставил диагноз и назначил лечение. Когда мы испанцам предложили в виде гонорара наши последние иконы, то один мило отказался, а другой начал орать в благородном негодовании. Успокоили только тем, что это, мол, не плата за визит, а подарок на память о таком замечательном и приятном знакомстве. Просиял, но не взял. Немцу же предложили два плохих и совершенно антихудожественных бронзовых подсвечника, которые Коля по страсти к хламу подобрал буквально где-то на помойке. И я его все время ругала, что он захламливает квартиру. И немец их ухватил с восторгом и понес по улицам, даже ни во что не завернувши. А Колька теперь страшно нагличает и уверяет, что он это «предвидел». И ничего не предвидел, а просто и он, и немцы – барахольщики.
15. 4. 43. Весна в полном разгаре, а о нашем переселении никаких слухов. Я совсем настроилась на отъезд, и ничего меня не интересует, даже война с капитаном. Встретил он меня после болезни очаровательно. И мы пили вместе кофе в первый день моего прихода, и он был, как новый полтинник, и все повторял, что теперь он спокоен и начинается порядок. На другой же день у нас опять была с ним баталия, и он орал, чтобы я не думала, что меня некем заменить. Жалко стало вчерашних комплиментов.
Вчера, придя на работу, я услыхала как Маноло заорал: «Синьора иль нессесита» пришла! Они меня так прозвали, потому что почти все мои фразы с капитаном или сержантом я начинала словами: «иль нессесито» – необходимо. Вчера у нас был очередной торжественный обход капитаном наших владений. То он просто шатается по всем помещениям, а то на него нападает торжественность, и тогда он устраивает нам следующий спектакль. Впереди идет сам капитан в полупарадной тужурке, за ним выступает весьма торжественно и важно старший сержант с шапкой капитана на руках, именно на руках, а не в руках. За ними идут остальные сержанты и дежурные солдаты.
Иногда кто-нибудь из них тоже на руках несет наш многоязычный словарь. И вот это шествие торжественно движется из помещения в помещение, работы приостанавливаются, мы все встаем с мест и навытяжку ждем, когда эта пышность проследует. Первое время меня просто разрывало от смеха, теперь я уже привыкла.
В мое отсутствие произошла масса событий. Солдаты прибегают ко мне и наперебой делятся со мной всеми новостями. И я очень тронута этим. Мигуэль поехал было в отпуск, но на вокзале в Гатчине напился и подрался с какими-то немцами. Его посадили на несколько суток, а потом вернули в часть и лишили отпуска. И он ходит мрачный и поклялся страшной клятвой Мадонны, что зарежет пять немцев. Шоферу Игнацио обрили голову за пропой двух бидонов бензина. Он ходит с обвязанной головой и отказывается ездить куда бы то ни было. И капитан каждый раз лупит его по физиономии. Тореадор Маноло получил согласие на брак от своей барышни и теперь поет и свистит, как скворец, даже во сне. У сержанта Хуана родился сын. Портной Маноло уже скопил все, что нужно для автомобиля, и теперь ждет окончания своего срока, чтобы ехать домой. Пепе выдрессировал своего щенка становиться на задние лапки всякий раз, как проходит капитан, и тому это сначала понравилось, а теперь он это запретил. Пепе передрессировывает щенка. Снарядом убило одного солдата и ранило военнопленного украинца. Ребята забыли налить воды в кухонный котел, и он лопнул, и теперь вода греется для кухни в одном из наших прачечных котлов. И т.д., и т.д. Из-за котла у меня произошла ссора со всей командой. Они под предлогом необходимости в воде стали дневать и ночевать в прачечной. Я простояла целый день цербером в прачечной и гоняла их. Они на меня дулись один день. На другой день уже забыли, и мы опять друзья. Добродушные и милые. И я их очень полюбила. Притащили мне на память массу фотографий. И даже капитан имеется. Буду хранить. И только подумать, у нас знакомство с испанцами. Если бы кто-либо предсказал такую штуку в апреле [19]41 года, посмотрели бы как на сумасшедшего. После той закупоренности и оторванности от всего мира, наша теперешняя куцая свобода кажется фантастической. И уже этой свободой в некоторой мере мы насытились. Не ругаем теперь большевиков каждую минуту, как раньше. Чувства-то наши остались к ним прежние, но уже привыкли к сознанию, что можно теперь ГОВОРИТЬ о том, о чем раньше боялись подумать, чтобы не проговориться и во сне.
