Свершилось полностью

Важно признать, однако, что это будет рост от официальных цен. Серый и черный рынок уже давно поднял цены и они, вероятно, упадут с либерализацией, в то время как официальные розничные цены резко увеличатся. Следовательно, для потребителей рост цен будет затрагивать только официальный сектор. Это означает, что потребители столкнутся с сокращением своей реальной заработной платы. Но они также извлекут выгоду от исчезновения очередей, в которых они стояли часами вместо того чтобы заняться чем-то другим. Потребитель купит меньше, но он купит хоть что-то.

2. Серьезной угрозой советской экономике является не одноразовый ценовой скачок, а рост заработной платы – и ценовая спираль, в которой рост цен приводит к повышению заработной платы, которое в свою очередь приводят к дальнейшему росту цен. Это может превратиться в гиперинфляцию, поскольку цены и заработная плата преследуют друг друга по ускоряющимся уровням. Только мерами жесткой макроэкономической стабилизации правительство может удержать одноразовый ценовой скачок, не давая ему превратиться в гиперинфляцию.

3. Рост цен понизит доходы и уменьшит реальную ценность сбережений домашних хозяйств. Есть меры, которые помогут смягчить социальные издержки. Во-первых, товары первой необходимости могут быть проданы домашним хозяйствам с низким доходом и пенсионерам по ценам, которые они могут позволить себе заплатить. Это может быть достигнуто посредством распределения купонов на приобретение социально значимых товаров, или регулируя цены на некоторые товары, такие как хлеб, молоко и дешевое мясо.

Здесь все правильно – это вообще, на мой взгляд, куда более разумный план, чем 500 дней – но недооценены две вещи.

– Политические последствия. Надо понимать, что СССР в конце своего правления фактически пережил трансформацию из президентской республики в парламентскую. Созыв Съезда, избрание съездом президента СССР – превратил СССР из государства с нелегальным жестким правлением группового партийного органа Политбюро в государство с парламентским типом правления, причем парламентарии не имели ни опыта парламентской деятельности, ни ответственности. Не сложились партии. В этих условиях передавать власть парламенту было, мягко говоря, опрометчиво.

Вообще, сама такая ситуация, при которой государство внезапно меняет свой тип с президентской республики на парламентскую, при это не происходит никакого серьезного общественного и экспертного обсуждения, не происходит должной подготовки – вызвано сложившимся в СССР многолетним незаконным правлением политической партии, подменявшей собой государственный аппарат. Это пытался изменить еще Сталин, но он передавал власть не парламенту, а Совету Министров во главе с собой, то есть не происходило смены самого типа республики. А Горбачев решил, что если по конституции власть принадлежит народу и выбранным им органам парламентского типа – Советам, то так и будет, потому что конституцию надо соблюдать. Все верно, но Горбачев явно недооценил риски слома фактически сложившейся и десятилетиями существовавшей пусть неконституционной, но работающей системы управления государством и перехода к конституционной, но которую только предстояло выстроить и заставить заработать. Люди и их политические представители – депутаты – так же оказались не готовы к новым условиям.