– Ее уголовная сущность. Советская теневая экономика зародилась и много лет существовала на границе криминального мира и даже за его границей. Советские предприниматели отнюдь не походили на купцов и цеховых мастеров Запада, которые собственно западный капитализм и создавали. Это были люди, которые постоянно контактировали с криминалом, которые годами занимались деятельностью антиобщественной и криминальной и, тем не менее, занимались ею. Это были люди, для которых святость честного подхода к бизнесу, честной сделки была заменена постоянным кидаловом, потому что советский закон не защищал сделку и честного продавца/покупателя, и каждый мог оказаться в тюрьме. Это были люди, которые в подавляющем большинстве своем занимались воровством на предприятиях, базах, торгах. Это были люди которые привыкли решать вопросы с государством покупая его чиновников, и в принципе ведя против общества войну. Это были люди, которые никогда не платили налоги, и не собирались ничего отдавать обществу, даже под угрозой силы, которые в большинстве своем ненавидели и презирали общество, как общество ненавидело и презирало их. Еще крестьянское по сути своей советское общество хоть и пользовалось услугами теневой экономики, покупая кусман мяса или джинсы – но, тем не менее, четко определяла предпринимателя как «мироеда», а те деньги, которые он заработал – считало наворованными. По сути своей – советское общество в конце 80-х стояло в опасной близости от повторения гражданской войны 1917–1922 годов, только в масштабах всей страны и против новых «мироедов». Отношения накалились до предела, каждая из сторон считала себя правой, и когда один спрашивал «Откуда деньги, сволочь?», другой отвечал «Да пошел ты, урод!», вот такой вот был общественный диалог и в любую минуту он мог смениться бойней. Как я недавно прочитал в одной из книг – войной за правду до смерти.
– Ее тесная связь с рэкетом. Рэкет цеховиков – это то, на чем возродилось почти уничтоженное воровское сообщество. Ограбленный цеховик не шел в полицию, потому что не имел способа объяснить, откуда деньги. Уголовный мир на рэкете накопил огромные теневые капиталы, и они были еще более опасны, чем капиталы советской теневой экономики. И они тоже должны были неминуемо выйти на свет, потому что других не было.
– Отсутствие потребности платить налоги и вообще понимания долга перед обществом. Не видя ничего хорошего от общества, чувствуя ненависть нищего, много раз ограбленного, неуспешного общества – советские теневики никогда не платили налоги, не понимали почему они должны их платить и вообще не чувствовали себя частью общества. Официальная пресса называла их антиобщественными элементами – и они ими и стали. И теперь – не то что научить их платить налоги, но просто интегрировать в общество, не допустив гражданской войны, возможность которой описывается выше – вот нетривиальная задача реформы.
– Экономика постоянного дефицита. Сложившаяся в СССР экономика постоянного дефицита, по принципам которой работала и советская теневая экономика – отрицала конкуренцию и не нуждалась в ней. Никто и думать не думал об эффективности, о сокращении издержек – все хотели заработать быстро, прямо сейчас и потому поднимали цены до самого предела при первой возможности, а о ценовой конкуренции даже не думали. Это делало задачу подавления инфляции особенно сложной – как ее подавить, если все экономические субъекты при наличии выбора, маржа или доля рынка выбирают маржу?
Недавно читал про Китай… в бизнес-традиции Китая работать на минимальной марже, самой минимальной из возможных. Если китайцу заказали условно говоря сшить тысячу трусов, он сошьет, но заложит капитальные затраты как на миллион. Его прибыль – он научился шить трусы, заказчик проконтролирует качество, он увидел бизнес, и будет шить уже для других заказчиков. Если советскому заказать сшить трусы – он заложит в маржу покупку квартиры и будет недоуменно хлопать глазами, почему заказчик ушел в Китай. Как так, ведь ему нужна квартира?
Еще один свежий пример из сети. Человек собирался снять квартиру в Москве после 2014 года. Цена в рублях не упала, но в долларах стала в два раза меньше. Владелец потребовал столько же в долларах, потому что на зиму он уезжал на Бали, и там ему надо было на что-то жить. Квартира не сдалась. Через месяц арендатор встретил случайно владельца, тот квартиру так и не сдал. На вопрос, может, стоит умерить ценовые аппетиты, услышал потрясающее: русские не сдаются!
Экономисты США, Европы, Японии – ничего этого не знали, а их советские товарищи – не смогли или не захотели донести до них это знание. Потому программа, наверное, великолепная для, например, Польши – в СССР столкнулась бы с совершенно неожиданными проблемами.
