Так мы просидели ещё около часа. Он меня дразнил, а я его легонько колотила. Если дружить то только так! Он знает, как поднять настроение, даже если оно упало на самое дно.
Через пару дней меня отпустили домой. Передо мной встал тяжёлый выбор, оставить ребёнка или сделать аборт…
Падший сел неприлично близко, разряжая плотный воздух ароматом жасмина и горького миндаля, исходившим от него. От его близости моё дыхание стало глубоким и прерывистым – мне всё ещё было страшно. Но в то же время – маняще и туманно.
– Да не дрожи ты так. Я пока ничего не собираюсь делать с тобой, – он изучающе обвел меня взглядом.
– Я тебя не боюсь.
– Да ну? – скептически спросил падший.
– Просто не люблю недосказанность. И ты так смотришь на меня…
– Как я на тебя смотрю? – придвинулся он ближе, непозволительно сокращая между нами дистанцию.
Я резко отвернулась.
– У тебя красивая шея…
– Перестань.
– Взгляни на меня.
– Нет.
– Как хочешь.…Не бойся, ты не в моём вкусе. Хотя, смею заметить, ты весьма хороша собой. Не забывай – я почти что демон, и я не пренебрегаю различного рода удовольствиями. Так что – тебе стоит только попросить.
– На что ты намекаешь?
– Я не намекаю…
– Прекрати! Мне от тебя ничего не нужно!
– Знаешь в чем ирония? Я слышу твоё сердцебиение и чувствую волнение. А ещё могу читать мысли. Тут есть что-то ещё помимо страха, но видимо мы об этом никогда не узнаем, дорогая Агата, – уголки его губ тронула снисходительная улыбка.
– Чего ты добиваешься? – нервно спросила я.
– А я разве не сказал? Или у тебя проблемы с памятью? – сделал удивлённый вид он.
– Хватит паясничать! – вскипела я.
– Мне нужен твой свет. Что именно в этом тебе не ясно? Думал, нет необходимости повторять.
– Я же тебе сказала, что не отдам его ни за что на свете!
– Ты нестабильна. Чувствуешь этот горький привкус гнева и тьму, обволакивающую тело? – спросил он, полностью развернувшись ко мне корпусом.
– Ты не мог бы отодвинуться, – нахмурилась я.
На это он лишь рассмеялся, а через несколько секунд схватил меня за шею, врываясь языком ко мне в рот.
Он был резким и настойчивым, а я – вне себя от ярости и возмущения. Оттолкнув мужчину, я отвесила ему звонкую пощечину, звук которой разразился эхом на всю комнату.
Ухмыляясь, он прижал ладонь к лицу.
– Неприступная. Или просто делаешь вид?
– Да что ты делаешь? Тебе это нравится? Повторяю, я не хочу участвовать в твоих планах. Отпусти, либо убей! Я устала от твоей компании, ты только и делаешь, что издеваешься надо мной! Говоришь, что я не в твоем вкусе и тут же лезешь целоваться! – выпалила я, толкнув его в грудь.
Он изменился в лице: ухмылка пропала, а взгляд стал жёстким и пронзительным.
– Ты хоть представляешь, с кем ты разговариваешь, дерзкая девчонка? – процедил он, толкнув меня на диван и нависнув сверху.
Он сильно сжал мои запястья, и они уже начали неметь.
– Я мог бы движением одной руки вырвать из твоей груди свет. Не церемониться с тобой, а просто убить.
– Ну, так убей. Не придётся терпеть твою компанию! – прошипела я, тяжело дыша.
– Может, приятнее будет соблазнить тебя?
– Ты этого не сделаешь!
– Хочешь проверить?
Я замотала головой и сжала зубы.
– Неужели я правда так тебе неприятен, что ты готова умереть, лишь бы не находится рядом? Или ты настолько глупая? Такая же, как и все вокруг! Вы восхваляете того, кто обрекает вас на вечные страдания, того кому на вас плевать! Вы теряете близких, болеете, молитесь, надеетесь на его помощь, только есть одна крохотная проблема – ему все равно.
– Мне больно, отпусти…
Он ослабил хватку, но не отпустил.
– У тебя пока есть выбор. Отдать свой дар добровольно и исполнить любое желание, либо умереть. Решать тебе. Я лишь даю тебе шанс выжить.
– Я сказала, нет! – плюнула в лицо я.
Он отпустил мои руки и быстро поднялся, нащупав в кармане чёрный, расшитый золотом платок. Пока он вытирал лицо, я измученно села, разминая запястья.
– Ты монстр, – обиженно произнесла я.
– А ты глупая, – холодно ответил он, стоя ко мне спиной.
– Асмодей, уведи нашу дорогую гостью в её покои.
В помещение вошёл здоровенный мужчина со зверским выражением лица и огромным шрамом. Он быстро глянул, сначала на падшего, потом на меня. А затем направился в мою сторону большими тяжёлыми шагами.
Я попятилась назад, и не заметив стену, вписалась прямо в неё.
– Пошли, – грубо сказал здоровяк.
– Азарий, – прошептала я, дрожа и отодвигаясь от его слуги.
– Агата, иди с ним. Ты устала, и разговор у нас всё равно не клеится, – также, не поворачиваясь, произнес падший.
Последний раз, посмотрев в спину Азарию, я недоверчиво взглянула на Асмодея, который небрежно схватил меня за локоть и повел от хозяина прочь.
Мы шли по темному, сырому коридору, в котором тут и там виднелись полупрозрачные одичавшие силуэты. Они извивались и корчились в муках, тянули ко мне свои бледные слабые руки. Пару раз Асмодей на них злобно рыкнул, тогда они расступились, провожая меня голодным взглядом. Не упокоенные вселяли первобытный страх, и я была даже рада, что меня ведет этот грубый, неотесанный демон.
– Пришли, – рявкнул он, толкая меня внутрь небольшой комнаты.
