А вот сына повидать Альку так больше и не пришлось... Но к нему он тоже в ближайшее время выберется. Интересно, какой он стал? Уже двенадцать лет парню. Как же хочется хоть пару слов ему сказать, насмотреться на него. Мальчик и в четыре года был здорово на него похож, а с годами, наверное, ещё больше стал.
Вспомнилась идиотская обида на Рыску. И как только она посмела не сказать о ребёнке? Как могла!..
Чушь! Вздор. Как вообще такая глупость могла родиться в его умной голове?
Теперь же думалось по-другому: очень жаль, что не сказала, но хорошо, что родила и вырастила.
Что-то чересчур сентиментальны вы стали, господин Хаскиль. Не иначе, старость близится.
Альк усмехнулся. Нет, пока не старость. Но уже и не молодость. Совсем недавно исполнилось тридцать восемь лет, а это уже не мало! Многие его ровесники обросли брюшком и еле поднимаются по лестнице, а после поездки в седле не поймешь, кто на ком скакал: наездник на корове или наоборот.
Но он не из таких. Он не позволит себе превратиться раньше времени в развалину. Рано ещё, да и попросту стыдно. Вот взять хотя бы отца: ему уже семьдесят три года, а он ещё очень даже неплохо выглядит, такой же стройный и подтянутый, как и двадцать лет назад, и на здоровье пока не жалуется (хотя с него сбудется и скрыть недуги ). С самого первого дня войны отец постоянно на переднем краю: он командующий юго-восточной армией. Таш, сын Камиллы, служит вместе с дедом. Да и вообще, всё их семейство сейчас при деле. Эдгард так и остался на севере, он уже десятник. Младший брат Алька, Мартин служит во флоте его величества. Сам Альк в последние годы в основном сопровождал тсаря, а теперь получил такое ответственное задание. Отец, скорее всего, уже в курсе этого назначения и наверняка очень рад.
И вот опять с высоты прожитых лет подумалось: как хорошо, что всё так сложилось! Хвала Хольге, что отец до этого всё-таки дожил!
Как же начинаешь ценить с годами простые вещи. Не свое самолюбие хочется тешить, а радовать близких, не бодаться с ними, а объяснить, в чём и где они неправы, не щеголять своим предвидением, а попробовать их убедить, чтобы не случилась беда, чтоб они не расстраивались, особенно старики: ведь никто не знает, сколько им осталось жить, да и тебе самому, раз на то пошло...
Вот ещё один недавно покинул их: дедушка. Умер два года назад. Но он прожил долгую жизнь, видел правнуков и относительный покой и порядок в семье...
А вот Эдгарду было всего сорок пять лет... Ещё бы жить и жить, растить детей, которых, кроме старшего, осталось у него четверо, совсем маленьких, не старше восьми лет.
И Альк понимал, что будет до конца жизни винить себя в смерти брата...
*
...Что-то мелькнуло в морской дали: сначала незаметное, вернее, неотличимое от звёзд, а потом оказавшееся полоской далеких огней. И тут же раздался крик вперёдсмотрящего с мачты:
– Земля! Земля по носу!
Альк поднялся, всмотрелся в даль. Не показалось. Добрались, почти на двое суток раньше, чем рассчитывал капитан корабля.
Но на самом деле до огней было ещё очень далеко. Причаливать, наверное, они будут лишь утром. В любом случае, надо немного поспать: день предстоит ответственный.
Когда корабль лишь вошёл в порт, на берегу сразу же заметили и Савринтарский флаг, и дипломатический знак. К встрече посольства из союзной страны Иргемаджин был готов всегда.
Причал застелили ковровой дорожкой; делегация встречающих собралась в считанные щепки. Пока они причаливали, подъехал и иргем в золоченой карете.
Коридор из воинов, полуодетых, в блестящих доспехах, половину из которых составляли женщины, выстроился справа и слева от края причала.
Альк, успевший поспать не более шести лучин, а затем поднявшийся, чтобы привести себя в порядок, в последний раз взглянул в зеркало в своей каюте, поправил пояс на зелёном с золотом камзоле, обвесился мечами, заплел распустившуюся снизу правую косу и вздохнул. Вроде и не на бой собирается, а сердце выпрыгнуть готово, да ещё и руки трясутся. Первый раз – он и есть первый. Хорошо бы выпить для храбрости, да не пристало это послу. Тем более, и бояться-то вроде бы нечего.
Сегодня ему, естественно, полагается отдых. Когда произойдёт беседа с иргемом – пока неизвестно, но он, конечно, сделает упор на то, что дело не терпит отлагательств, что время дорого. То, о чём он должен попросить иргема – проще простого, и либо тот согласится, либо... Вот в этом-то всё и дело! Надо, чтобы иргем не отказал в помощи его стране. Из-за этого он и переживает.
И еще из-за того, как именно он всё это до иргема донесет...
Почему-то вспомнился Зал Испытаний в Пристани. Там тоже было либо да, либо нет... Отогнав мрачные мысли, Альк покинул каюту.
– Какие будут указания, господин посол? – тут же обратился к нему капитан, подходя и подстраиваясь под его шаг.
– Ничего особенного, – пожал плечами Альк, – Проверить такелаж и ждать.
– Долго?
– Откуда я знаю? – раздражённо бросил посол, – Просто ждите. Я сообщу, если что-то изменится.
